Олимпиец
Шрифт:
Хозяин, мужчина лет пятидесяти, извинительно улыбнулся, потом шепнул:
– Погодите.
И удалился в подсобное помещение. Через минуту явился с коробкой, на которой красовалась голограмма туалетной бумаги.
– Здесь сок и кое-что из еды, – сказал опять же шепотом и добавил едва слышно: – Если что понадобится, до наступления комендантского часа… заходите. – И хозяин многозначительно подмигнул, давая понять, что это небольшой аванс, за остальное придется платить натурой.
Белка не сказал ни да ни нет. Как назло в холодильнике у нее было сейчас хоть шаром покати. Надо было
– Нет никаких претензий, домна?
– Все нормально, – ответила Белка.
– Если что, вызывайте нас, вигилы не спят. – Он козырнул ей, потом, на мгновение скрывшись в окошке, выглянул вновь и протянул упаковку пищевых таблеток. – Вигилы не спят, домна. Мы никому не позволим безобразничать!
Белка улыбнулась, почувствовала, что на глаза сами собой навернулись слезы. Какая-то дурацкая мелочь, и вот, плачет… Она хотела открыть коробку, чтобы отдарить молодого вигила, но тот запротестовал:
– Нет-нет, домна! Ничего не нужно. Считайте, что вы сделали ответный подарок. Вигилы не спят!
И машина умчалась.
Девушка жила на верхнем этаже инсулы, дом был крайним в районе, окна крошечной квартирки выходили на сады Лукулла, кроны деревьев достигали пятого этажа, а с лоджии шестого Белка по утрам и вечерам любовалась садами.
Белка поднялась к себе на внешнем лифте, вывалила содержимое пакета на стол. Хозяин оказался не слишком щедр: два литра сока в пленочном пузыре, упаковка печенья с перцем, несколько листков колбасы, два крупных апельсина. И все. Добавив к дарам лавочника презент вигила, можно было просуществовать дня три. Оставалось надеяться, что власти не будут тянуть с карточками. Во всяком случае, орущий в соседней квартире информканал сообщал каждый час, что на каждую платежную карточку поступит теперь нормативный коэффициент покупок, и через тридцать часов карточки разблокируют.
Белка проверила электричество и водопровод. Все работало. Можно надеяться, что последние три месяца жизни она проведет в относительном комфорте. А, учитывая введение карточной системы, сохранит фигуру идеальной. Хотя какая разница – умирать толстой или худой? Хотя в Древнем Риме считалось, что умирать надо свободным, и потому, по обычаю, любимых рабов перед смертью отпускали на свободу, не скупясь платить при этом специальный налог на освобождение. Налог на свободу – смерть?
Да, умирать надо красивым и свободным… А жить?
Белка налила себе стакан сока и вышла на лоджию.
– Белка, ты у себя? – донеслось снизу.
Это Аглая, подружка-студентка, с которой они расстались на лестнице Палатина.
– Не уверена, но вроде бы, – отозвалась Белка.
– Ну как, повеселилась?
– Вроде того.
– Не
– А ты, похоже, счастлива.
– Угу.
Белка перегнулась через перила.
Аглая, тоже держась за решетку, выглядывала. В свободной руке у нее развевалось нечто оранжево-желтое. Похожее на языки пламени. И еще на розы, что расцветают в июне возле их дома. Белка еще увидит их цветение.
– Слушай, сегодня вечеринка в универе. Пойдем! – Аглая взмахнула платьем как знаменем.
– Даже не знаю.
– Спускайся, поболтаем!
– Сока хочешь?
– Не откажусь.
Белка прихватила пакет сока, отперла решетку и спустилась по лестнице к подружке.
Маленькая квартирка вечной студентки была завалена тряпьем. Часть коробок еще даже не была распакована.
– Я, как только пошли слухи об этом страшилище на орбите, кинулась на рынок, ну и накупила тряпок, все креды истратила, а у меня там было тысяч сорок.
– Ты серьезно?
– Ну да… теперь все равно они мне не нужны, да и пропали бы. А так хоть душу отвела.
– Когда ты все это будешь носить? – Белка окинула критическим взглядом Аглаину добычу.
– Орк! В самом деле, зачем мне столько? Хочешь, что-нибудь подарю? У нас же один размер.
– Я возьму брюки и блузку, – решила Белка.
– Обе пары, если хочешь! – Аглая покатилась со смеху. – Я лично в универ больше ни ногой. Только вечером, на вечеринки. На пляж, на пляж, на пляж! Так что купальники я тебе не отдам. Знаешь, в происходящем есть своя прелесть – не придется решать, какую профессию выбрать.
Аглая третий год подряд не могла определиться, какое занятие ей по душе, и маялась на первом курсе. Ну что ж, теперь она так навсегда и останется первокурсницей.
– Эх, если бы я знала перед праздником, что так получится, истратила бы все креды и… – Аглая вздохнула. – Так, где ты была, расскажи?
– Да так, немного покатались.
– И все? – изумилась Аглая.
– Ну да.
– Бедненькая. Так поедешь на вечеринку в универ? Повеселимся!
– А давай! Я только душ приму…
Схватив пакеты с одеждой, Белка помчалась к себе.
– Ого! Наш специалист с добычей! Успела побывать на рынке после того, как тебя выпустили! – Сулла сидел за столиком на лоджии и допивал единственный оставшийся пакет сока. Загорелый, в белом летнем костюме, он выглядел как щеголь, собравшийся на прогулку.
Белка растерялась: меньше всего она ожидала, что странное знакомство с патрицием продлится после «вакханалии» на боевой станции. Но если честно, то появлению Суллы она несказанно обрадовалась: одному в такое время быть попросту опасно, несмотря на то что «вигилы не спят!»
– Отличный вид, – Сулла оглядел зеленое великолепие внизу. – Никогда не думал, что в центре Города можно найти такой роскошный чердачок. Какие у тебя планы?
– На сегодняшний вечер?
– На оставшуюся жизнь, милочка.
– Если честно, не знаю. Наверное, правительство мне предложит…
– Ерунда. Предложат рыть убежища, чтобы чем-то занять население и отрабатывать нехитрую кормежку. – Он сделал значительную паузу, громко прохрустел печеньем и спросил: – Не хочешь покинуть планету?