Омерта
Шрифт:
Хотя меня не должно все это так раздражать.
Подобные вечера нам и нашей деятельности только на руку.
Особенно сейчас, когда необходимо поймать конкретную дичь и подергать её за лощеные пёрышки.
Идеальное время и идеальное место для похищения дочери Доминика Ди Карло.
Попадаю в главный зал в сопровождении своей сводной [2] сестры.
Девушка, отожествляющая собой порочную женственность со всеми её оттенками. Манерная, наигранная, жеманная, распутная, гнилая, грязная, несмотря на светлые глаза
2
У сводных братьев и сестер нет кровного родства.
С ней нельзя ослаблять хватку. Пэм понимает только когда с ней грубо и жестко. Слабаков и мягкотелых она берет за яйца и «высасывает» из них абсолютно все – деньги, ресурсы, нервы.
– Тебе так идет эта маска, Киан, – томно мурлыкает на ухо Памелла, берет меня под руку и слегка виснет на моём плече. – Хочу, чтобы ты поимел меня в ней, – Пэм касается кончиками пальцев моего затылка, прекрасно зная, как на меня это действует. Сучка.
– Словно загадочный незнакомец в маске, которого я впервые встретила на этом балу… как тебе идея? Новая ролевая игра. Я вся в предвкушении, – мечтательным тоном напевает девушка, предлагая мне то, что мне сейчас абсолютно не интересно. Хотя, секс мне интересен всегда, определенно. Но Памелла приелась изрядно, словно пережёванная жвачка, давно потерявшая свой вкус.
Её флирт мне противен.
Слова и предложение – скучны. Даже бровью не веду, ощущая в груди леденящую пустоту.
Я давно пресыщен красотой женских тел, которые «копируются» у одного нью-йоркского хирурга. Все они – одноразовый пластик, фальшивка. А то настоящее, что было моим и помогло познать абсолютную любовь и счастье, уничтожено.
Ванессу я не верну с того света. Не верну… ни её, ни свою мать, ни другую жизнь и судьбу, которая могла бы у меня быть.
И я не хочу думать о Несс, потому что мои мысли, возвращение в воспоминания ничего не изменят. В них нет никакого смысла.
Она мертва и часть меня навсегда умерла вместе с ней. Самая человечная часть, пожалуй.
– Какая ты грязная девочка, – снисходительным жестом убираю цепкие пальчики Пэм подальше от себя. Обхватив её впалые скулы большим и указательным пальцами, выдыхаю сквозь сжатые зубы:
– Может, хватит цепляться за меня? Ты все-таки помолвлена, – небрежно отпускаю, многозначительным взглядом выстраивая непробиваемую стену между нами. Девушка отвечает мне оскорбленным взором и манерно поджимает накачанные губки.
У нас нет кровного родства и, разумеется, мы трахались. Чувств во мне наше совокупление никогда не вызывало, в отличие от Памеллы.
Она подсела.
С первого раза.
Хотя старается не подавать виду и «липнет» лишь изредка. Соблазняет меня, наивно полагая, что качественным сексом можно привязать к себе мужчину. Фатальная ошибка всех женщин состоит именно в этом, хотя на самом деле, для нас, в большинстве случаев, секс – это способ сбросить напряжение в паху, получить удовольствие, разрядку, а вот для них…
Хотя я искренне не понимаю, что с психикой у этих девиц, которые после одного раза со мной жаждут добавки.
Мне чужда забота, нежность, и внимание к партнерше.
Я беру этих легкодоступных крошек жестко, не задумываясь об их чувствах и не церемонясь с потаскухами. Абсолютно эгоистично я думаю только о своем удовольствии, прекрасно понимая, что они текут от одних лишь легких моих касаний. И это не нарциссизм, а, к сожалению, факт. Я упиваюсь властью, когда до красноты на коже сжимаю дрожащие и трепещущие тела, полностью признающие мое господство.
Жестко, грязно, больно. С продажными суками, что окружают меня, иначе невозможно. Большего они не заслуживают.
Есть, конечно, особенные женщины. Они попадаются мне чертовски редко, так как я не часто бываю в местах их обитания. Они вращаются в другом, мирном и спокойном (как им кажется) мире.
Музы и феи, которые наполняют что-то внутри… от продажных шлюх и эскортниц, каких в моем окружении много, их отличает одно: они – настоящие.
И эти женщины все равно, что редкие алмазы, спрятанные в недрах грязных горных пород. Нужно хорошо поискать… или случайно наткнуться, обратить внимание, заметив их внутренний блеск и сияние.
Я давно оставил Пэм позади и, минуя собравшихся в круги по сплетням и интересам гостей, поднимаюсь на второй этаж, где меня уже ждет Рик.
Здесь я смогу остаться незамеченным до операции, которая начнется именно тогда, когда подчиненные и кандидаты на вступление в клан, вычислят дочь Ди Карло – Аннету Ди Карло и получат её в наше распоряжение.
– Ещё не нашли? – сухо интересуюсь я у Риккардо, который уже занял свою позицию на балконе большого зала в особняке, возвышаясь над всем этим лицемерным стадом.
– Нет, сэр. Все в масках и найти объект сразу весьма затруднительно. Думаю, на поиск уйдет максимум час.
– Тридцать минут. Передай всем, что у них тридцать минут, – вкрадчивым тоном отдаю приказ Рику, и слышу, как легкая фоновая музыка на маскараде сменяется напряженными аккордами электронного органа. Поворачиваюсь корпусом к сцене, обращая внимание на то, что в шумном пространстве стало подозрительно тихо, светский базар вдруг резко прекратился, а взгляды всех рафинированных снобов вдруг устремились к эпицентру зала.
Сначала я услышал мелодичное, нежное, терпкое, чувственное сопрано. Голос, созданный для колыбельных, звучащий с легким волнением и надрывом… в горле за мгновение развернулась пустыня, а язык прилип к небу. Я думаю, все присутствующие в этом зале испытали сейчас примерно тоже самое, черт возьми.
Никогда не отличался сентиментальностью. Искусству не дано дотронуться до моего сердца… я так думал.
До этой секунды.
А потом я вижу исполнительницу, обладательницу уникального голоса. Девушка поет на итальянском, разумеется, я не мог не обратить внимание на свой второй родной язык, и даже прощаю ей грубые ошибки в произношении, поддавшись очарованию её голоса.