Омерта
Шрифт:
— Мне твой романтизм — что кость в горле.
Почему из-за твоей подружки мы должны рисковать миллиардами долларов?
— Просто в прошлый раз похищение ничего не дало, — ответил Рубио. — И потом, при ней телохранительница. — Слова он подбирал тщательно, понимая, что злить Тулиппу нельзя. Тот мог отправить к праотцам любого, в том числе и своего партнера по синдикату.
— Тел охранительница — не проблема, — заверил его Портелла.
— Тогда я согласен при условии, что Николь не причинят вреда.
Марриано Рубио
Из ванной Николь вышла в чем мать родила, с белым халатом в руке. Асторре аж задохнулся от ее красоты, скрытой от глаз повседневной одеждой. Когда она подошла к нему, он взял халат и накинул на нее.
Николь приникла к его груди, вздохнула.
— Ты больше меня не любишь.
— Ты не знаешь, что я за человек, — рассмеялся Асторре. — Мы уже не дети.
— Но я знаю, что ты хороший. Ты спас Силка и его семью. Кто твой осведомитель?
Вновь Асторре рассмеялся.
— Не твое дело, — и вышел в гостиную, чтобы избежать новых вопросов.
В тот вечер Николь направилась на бал в сопровождении Элен, которая провела время гораздо лучше своей работодательницы. Николь понимала, что Рубио как хозяин бала не сможет уделять ей много внимания. Зато он позаботился о том, чтобы домой ее отвезли на лимузине.
Когда лимузин остановился у подъезда, Элен первой ступила на тротуар. Но прежде чем они успели войти в дом, их окружили четверо мужчин. Элен наклонилась, чтобы достать пистолет из кобуры на лодыжке, но не успела. Один из мужчин прострелил ей голову.
В тот же момент из темноты возникла другая группа мужчин. Трое нападавших убежали, а Асторре, который не выпускал Николь из виду с того самого момента, как она покинула бал, прикрыл ее собой. Убийцу Элен уже обезоружили.
— Уведите ее отсюда, — приказал Асторре одному из мужчин. Потом нацелил пистолет на киллера. — Итак, кто тебя послал?
Но запугать киллера ему не удалось.
— Пошел на хер, — ответил тот.
Николь увидела, как лицо Асторре превратилось в маску, а в следующее мгновение пуля пронзила грудь убийцы. Асторре шагнул к нему, схватил за волосы и вторую пулю пустил в голову.
В тот момент она поняла, каким, должно быть, был ее отец. И ее вырвало на тело Элен. Асторре повернулся к ней с улыбкой сожаления на губах.
Николь не смогла заставить себя встретиться с ним взглядом.
Асторре отвел ее в квартиру. Подробно проинструктировал насчет того, что надо говорить полиции: она, мол, потеряла сознание, как только застрелили Элен, и ничего не видела. После его ухода Николь позвонила в полицию.
На следующий день, позаботившись
В Палермо его встретил Октавий Бьянко в элегантном, сшитом по фигуре шелковом костюме, так не похожий на бородатого бандита, который в далеком прошлом вызволял его из плена. Бьянко крепко обнял Асторре и повез на свою виллу.
— Значит, в Америке у тебя проблемы, — сказал Бьянко, когда они прогуливались по внутреннему дворику, украшенному статуями времен Римской империи. — Но у меня есть для тебя хорошие новости, — тут его взгляд упал на золотой медальон. — Твоя рана. Не беспокоит тебя?
Асторре коснулся плоской цепочки.
— Да нет. Но вот о карьере певца пришлось забыть. Из тенора я стал хрипуном.
— Баритон лучше сопрано, — рассмеялся Бьянко. — В Италии и без тебя перебор теноров. Зато ты настоящий мафиозо, которые так нам необходимы.
Асторре улыбнулся, вдруг вспомнив тот роковой день, когда он вошел в море с Буджи. Теперь боль предательства притупилась, остались лишь ощущения, которые он испытал, придя в сознание. Он погладил медальон.
— Так какие у тебя хорошие новости?
— Я заключил мир с кланом Корлеоне и Граззеллой, — ответил Бьянко. — Он не имел отношения к убийству дона Априле. Вошел в синдикат позже. А теперь он недоволен и Портеллой, и Тулиппой. Он не одобрил их попытки расправиться с федеральным агентом. И он очень уважает тебя.
Помнит о тебе по тем годам, которые ты провел здесь. Он считает, что убить тебя невероятно трудно. И теперь хочет забыть все прежние вендетты и помогать тебе.
Асторре сразу полегчало. Если Граззелла выходил из вражеского стана, стоящая перед ним задача значительно упрощалась.
— Завтра он встретится с нами на этой вилле, — добавил Бьянко.
— Он так доверяет тебе? — спросил Асторре.
— Должен доверять. Потому что без меня он не может править Сицилией. И мы нынче стали более цивилизованными в сравнении с не столь уж далеким прошлым.
Майкл Граззелла прибыл на виллу во второй половине дня, и Асторре заметил, что одет он по моде римских политиков: темный костюм, белая рубашка, темный галстук. Его сопровождали двое телохранителей в таком же наряде. Глядя на Граззеллу, человека невысокого роста, вежливого, с очень мягким голосом, едва ли кто мог представить себе, что именно на нем лежит ответственность за убийство высокопоставленных судей, попытавшихся выступить против мафии. Он крепко пожал руку Асторре.
— Я пришел сюда, чтобы помочь тебе, в знак моего глубокого уважения к нашему другу Бьянко. Пожалуйста, забудь прошлое. Мы должны начать с чистого листа.