Оно (Том 2)
Шрифт:
– Ну, так вот, - начал свое повествование Ричи.– Я могу говорить либо долго и нудно, либо дать вам комическую копию с Блонди и Дэгвуда, но я остановлюсь на чем-то среднем. Через год после того, как я поехал в Калифорнию, я встретил там девушку, и мы почувствовали сильное влечение друг к другу. Начали жить вместе. Сначала она принимала противозачаточные таблетки, но от них постоянно плохо себя чувствовала. Неплохо было бы поставить спираль, говорила она, но я еще не совсем сошел с ума: тогда в газетах впервые появились публикации о том, что они небезопасны. Мы много говорили о детях и отлично договорились, что если мы даже узаконим наши отношения, то все равно не будем их иметь, потому что не хотим. Мы не имеем права бросить детей в этот грязный, перенаселенный, говенный мир.., и бам-бам, бабл, бабл, - пойдем положим бомбу в мужском туалете Банка оф Америка, а потом
– Все исполнено с твоим обычным тактом и чувством собственного достоинства, - отметил Билл.
– Спасибо, Билл, за слова поддержки. В твоей последней книге ты применил слово "совокупление" 206 раз, я считал.
– Бип-бип, Словесный Понос, - сказал Билл важно, и все засмеялись. Биллу показалось невероятным, что десять минут тому назад они говорили об убитых детях.
– Поскорее, Ричи, - сказал Бен.– Время летит.
– Мы с Сэнди прожили два с половиной года, - продолжал Ричи.– Дважды подходили к тому, чтобы пожениться. Когда все кончилось, я подумал, как мы спасли себя от сердечной боли и всего прочего, живя просто так, без всякого объединения в семью. Вскоре она получила предложение работать в юридической конторе в Вашингтоне, а я получил предложение в КЛАД, работать по выходным жокеем - не много, но все-таки. Она сказала мне, что это ее шанс, и я буду самым бесчувственным шовинистом в Соединенных Штатах, если стану вставлять ей палки в колеса; вскоре она навсегда покинула Калифорнию. Я сказал ей, что у меня тоже есть шанс. Так мы все вытряхнули и трахнулись, и в конце концов вытряхнутая и трахнутая Сэнди уехала.
Через год после этого я решил сделать обратную вазектомию. Никакой реальной причины для этого не было, и я знал по литературе, что шансов мало, но подумал - чем черт не шутит.
– У тебя был кто-то постоянный?– спросил Билл.
– В том-то и дело, что нет, это самое смешное, - сказал Ричи, ухмыляясь. Просто однажды проснулся.., с этим в голове.
– Да, хорошенькое дельце, - сказал Эдди.– Общая анестезия, вместо местной? Хирургия? Неделя в больнице!
– Да, доктор предупредил меня об этом, - ответил Ричи.
– Но я настаивал, не знаю почему. Доктор спросил меня, понимаю ли я, что операция будет очень болезненной, а результат - как игра в "орел или решка". Я сказал, что знаю. Он сказал: о'кей. А я спросил, когда же, потому что по мне чем скорее, тем лучше. Тогда он сказал: "Попридержи коней, сынок, попридержи коней. Первым делом надо взять анализ спермы, чтобы убедиться, что операция необходима". Я сказал, что сдам анализы после вазектомии. Это сработало. Но он сказал мне, что иногда операция не нужна, потому что все происходит само собой. "Ой, мама!– сказал я.– Никто мне этого не говорил". Он сказал, что шансы невелики, почти равны нулю, но раз такая серьезная операция, мы должны все проверить. Ну, я и пошел в мужской туалет с каталогом голливудских красоток Фредерика и спустил в Дикси-чашку...
– Бип-Бип, Ричи, - сказала Беверли.
– Да, ты права, - сказал Ричи, - часть о каталоге Фредерика - ложь, конечно, вы никогда не найдете ничего подобного во врачебном кабинете. Тем не менее, доктор вызывает меня через три дня и спрашивает, какие новости я хочу услышать сначала - плохие или хорошие.
"Конечно, хорошие", - сказал я.
"Хорошие новости, что операция не нужна, - сказал он.– А плохая новость в том, что каждая, с кем ты был в постели последние два или три года, может предъявить к тебе иск как к потенциальному отцу своего ребенка".
"Вы говорите то, что я слышу, я не ослышался?" - спросил я его.
"Я говорю и повторяю, что ты способен к деторождению, в твоей сперме миллионы живых клеточек. И дни твоего скакания на неоседланных лошадках сочтены, Ричард".
Я поблагодарил его и встал. Потом я позвонил Сэнди в Вашингтон.
"Ричи, - сказала она мне. И голос Ричи неожиданно стал голосом той девушки Сэнди, которую
"Здорово!– сказал я.– Ты должна была дать мне знать. Я бы прислал тебе смеситель". Она продолжала: "Все тот же старый Ричи, всегда переполнен шутками". "Да, - сказал я, - все тот же старый Ричи, всегда переполненный шутками. А между прочим, Сэнди, у тебя не доучилось ребеночка, после того как ты уехала из Лос-Анджелеса, или может быть, какие-то неприятности с циклом?"
"Эта твоя шутка не смешная, Ричи", - сказала она, и я понял, что она сейчас повесит трубку. Поэтому я рассказал ей все, что произошло. И она начала смеяться, на этот раз это было тяжело. Она смеялась, как мы с вами смеемся, ребята, как будто кто-то рассказал ужасно смешную историю и невозможно удержаться. Когда она стала затихать, я спросил, что она нашла в этом смешного? "Это просто замечательно, - сказала она, - на этот раз посмеялись над тобой. Подшутили над тобой. Пластинка Тозиер. Сколько ублюдков ты наплодил с тех пор, как я уехала на восток, а Ричи?"
"Значит, ты не испытала еще радости материнства?" - спросил я ее.
"Собираюсь в июле, - сказала она.– Есть еще вопросы?"
"Да, - ответил я, - когда же ты изменила свое мнение о том, что рожать детей в этом говенном мире - аморально?"
"Когда я встретила человека, который оказался не говном", - ответила она и повесила трубку.
Билл начал смеяться. Он смеялся, пока слезы не покатились по щекам.
– Да, - сказал Ричи.– Я думаю, она так быстро со мной переговорила, чтобы оставить за собой последнее слово. Я пошел к врачу через неделю и спросил его, не может ли он объяснить мне подробнее, чем вызвана эта регенерация. Он сказал, что говорил с несколькими своими коллегами о моем случае. Оказалось, что в течение трех лет за 1980 - 1982 годы Калифорнийское отделение Академии медицинских наук получило 23 рапорта о регенерации. Шесть операций оказались сделанными плохо. Над другими шестью просто подшутили. Итак.., только одиннадцать настоящих операций за три года.
– Одиннадцать из скольких сделанных?– спросила Беверли.
– Из 28617-ти, - сказал Ричи, - и ни одного ребенка в результате. Говорит это тебе о чем-нибудь, Эдс?
– Это все же не доказывает, - уныло начал Эдди.
– Нет, - сказал Билл, - это ничего не доказывает. Но это может служить неким звеном. Вопрос заключается в том, что мы сейчас будем делать? Ты что-нибудь думал об этом, Майк?
– Разумеется, думал, - сказал Майк, - но без вас, пока вы все не собрались и не поговорили так, как сейчас, решить было невозможно. Я не мог предвидеть, чем закончится наша встреча, пока она действительно не произошла.
Он надолго замолк, задумчиво глядя на них.
– У меня есть идея, - сказал он, - но, прежде чем я изложу ее вам, нужно, как мне кажется, решить, будем ли мы что-то здесь делать. Постараемся ли мы сделать то же, что уже сделали прежде? Попытаемся ли мы снова убить Оно? Или опять разделимся на шесть и разъедемся в разные стороны?
– Кажется, да, - начала Беверли, но Майк покачал головой - он еще не кончил.
– Вы должны понять, что наши шансы на успех предусмотреть невозможно. Я знаю, что они невелики, и знаю, что, будь Стан с нами, их было бы больше. С уходом Стэна наш круг разорвался. И я не знаю, сможем ли мы вообще с этим разорванным крутом выбросить Оно вон, хотя бы ненадолго, как мы сделали это прежде. Я думаю, Оно убьет нас одного за другим, и, возможно, каким-нибудь ужасным способом. Детьми мы создали этот кружок, замкнутый кружок, до сих пор я не понимаю, как нам это удалось. Я думаю, если мы согласимся продолжать действовать, мы создадим новый кружок, поменьше, не знаю, сможем ли мы сделать это. Может оказаться, что.., уже слишком поздно. Майк опять посмотрел на них внимательно, глаза его потухли и выглядели усталыми на коричневом лице. Думаю, нам надо проголосовать. Остаться и попытаться опять что-то сделать или разъехаться по домам. Вот что мы должны выбрать. Я собрал вас здесь во имя старого обещания. Результаты могут быть хуже, и жертв может быть больше, Он взглянул на Билла. И в этот миг Билл понял, что надвигается. Он трепетал, но ничего не мог поделать и с чувством облегчения представил себе, что должен совершить самоубийство; бросить руль и закрыть глаза рукой - принять это. Майк собрал их здесь, Майк скрупулезно выложил все перед ними.., а сейчас он уступает бразды правления... Он собирается отдать их тому, кто уже выиграл в 1958 году.