Оно (Том 2)
Шрифт:
Тревога и желание. Вся разница между тревогой и желанием - разница между взрослым, считающим деньги, и ребенком, который просто берет их и идет, например, в кино. А между этим весь мир. Не такая уж большая разница. Ведь есть же и другие дети. Так чувствуешь себя, когда сопровождающий автомобиль приближается к отметке первого участка, откуда действительно начинается гонка.
Тревога и желание. То, что ты хочешь, и то, что ты боишься попробовать. Место, где ты был и куда хочешь попасть. Что-то из рок-н-ролла, из песен о том, что ты хочешь: девушку, автомобиль, место, где ты хочешь остановиться и жить. О Господи, помоги вынести это!
Будь смелым, будь честным, надо выстоять.
Он начал нажимать на педали сильнее.
– Не хочешь немного потанцевать рок-н-ролл. Одра? Нет ответа. Но так и должно быть. Он был готов.
– Тогда держись!
Он заработал ногами. Сначала было трудно. Сильвер раскачивался взад и вперед, вес Одры мешал сохранять равновесие.., хотя она должна была пытаться сохранить равновесие даже бессознательно, или они разобьются здесь же. Билл привстал на педалях, руки вцепились в руль с безумной силой, голова тянется к небу, глаза горят, жилы на шее напряглись.
Сейчас упадем, прямо сейчас, на улице, разобьем головы, и она, и я - не будет этого, Билл, езжай, езжай, сукин сын.
Он, стоя, жал на педали, чувствуя каждую сигарету, которую выкурил за последние двадцать лет, в повышенном кровяном давлении и в каждом ударе сердца. Черт с ним, со всем этим!– думал он, и нарастание безумной скорости заставило его улыбнуться. Карты, которые издавали отрывистые звуки, сейчас начали клацать быстрее и быстрее. Это были новые, прекрасные новые велосипедные карты, и они давали хороший звук. Билл почувствовал первое дуновение ветра на своей лысине, и улыбка стала шире. Я создал этот ветерок, подумал он.– Я сделал его, нажимая на эти проклятые педали".
Приближался указатель "СТОП" в конце аллеи, куда он подъезжал. Билл начал тормозить.., а потом (улыбка становилась все шире и шире, показывая его зубы), потом он стал нажимать на педали опять.
Не обращая внимания на указатель, Билл Денбро повернул налево, на Аппер-Мейн-стрит над Бассей-парком. Снова вес Одры подвел его: они почти потеряли равновесие и начали накреняться. Велосипед закачался, завилял, но потом выровнялся. Ветерок становился сильнее, осушая пот на лбу, испаряя его, уши заложило низким пьянящим звуком, похожим на шум океана в ракушке и не похожим ни на что в мире. Билл думал, что этот звук знаком мальчику, несущемуся на скейтборде. Но этот звук ты можешь забыть, мальчик, - подумал он.– Предметы имеют обыкновение изменяться. Это грязная шутка, но будь готов к ней.
Он нажимал на педали еще сильнее, стараясь сохранить равновесие на скорости. Руины Поля Баньяна остались слева - поверженный колосс. Бил закричал:
– Хей-йо, Сильвер! А-о-а-о-а-о-а-о!
Руки Одры крепко держали его за талию; он чувствовал, как она прислоняется к его спине. Но невозможно было повернуться и посмотреть на нее сейчас.., никакой возможности, никакой необходимости. Он еще сильнее жал на педали, громко смеясь, - длинный, тощий, лысый человек на велосипеде, вцепившийся в руль, чтобы уменьшить давление ветра. Люди оборачивались, чтобы посмотреть, как он несется по Бассей-парку.
Здесь Аппер-Мейн-стрит уходила к центру города под более острым углом, и голос внутри начал шептать, что если он сейчас не затормозит, то уже не сможет сделать этого,
Но вместо того, чтобы нажать на тормоза, он снова стал вращать педали, заставляя велосипед двигаться еще быстрее. Сейчас он летел вниз по Мейн-стрит, и мог еще видеть оранжево-белые заградительные барьеры, дымовые сигналы с газом, отмечающие границу резкого поворота, и верхушки зданий, осевших вниз на улице, как плод сумасшедшего воображения.
– Хейо, Сильвер! А-о-а-о-а-о-а-о-а-о!– кричал Билл в исступлении и мчался вниз по горе к неизбежному, что бы там ни произошло, осознавая на этот раз, что Дерри - это его город, осознавая, что он живой под этим настоящим небом, и что все было - желание, желание, желание.
Он несся вниз с горы на Сильвере: он несся, чтобы победить дьявола.
6
...покидаем.
Итак, ты уезжаешь, и есть желание взглянуть еще разок назад, еще раз посмотреть на закат, увидеть это суровое небо Новой Англии - еще один последний раз - холмы, водонапорная башня, Поль с топором на плече. Но это, наверное, не такая уж хорошая затея - оглядываться назад, все книги об этом говорят. Посмотри, что произошло с женой Лота. Лучше не оглядываться. Лучше верить, что ты будешь счастливее там, впереди, где бы то ни было - и так может быть; кто осмелится сказать, что не может быть таких концов? Не все корабли, которые уплывают во тьму, пропадают, не увидев рассвета; если жизнь и учит чему-нибудь, то она учит, что существует очень много счастливых концов, но человек, который верит в то, что Господь не требует от него разума, сталкивается с серьезными проблемами.
Уезжаешь и уезжай скорее, пока солнце не начало садиться, думает он во сне. Вот, что ты делаешь. И все, что у тебя остается, это призраки - призраки тех детей, которые стояли в воде на закате солнца, стояли в кругу, стояли, соединив руки, лица их были юными, но упрямыми.., достаточно упрямыми, чтобы стать теми людьми, которыми они станут, и достаточно упрямыми, чтобы понять, может быть, что те люди, которыми они станут, обязательно должны стать теми людьми, которыми они были прежде. Круг замыкается, колесо крутится, и это все, что осталось.
Не нужно оглядываться, чтобы увидеть тех детей; часть твоего разума будет видеть их всегда, жить вместе с ними, любить их, но они - вместилище всего, чем ты можешь стать.
Ребята, я люблю вас. Я люблю вас так сильно.
Быстрее уезжай, уезжай быстрее, пока не погас свет, уезжай из Дерри, уезжай от своей памяти.., но не от желания. Это останется, средоточие всего, что мы есть, и того, во что мы верили детьми, всего, что сияло в наших глазах, даже когда мы заблудились и ветер дул в ночи.
Уезжай и старайся улыбаться. Послушай немного рок-н-ролл по радио и иди вперед по жизни со всей храбростью, на которую способен, и со всей верой, которую можешь наскрести. Будь честным, будь смелым, выдержи.
Все остальное - темнота.
7
– Эй!
– Эй! Мистер, вы...
– Смотри!
Слова проносились по ветру как ручейки, как бессмысленные звуки или как отвязанные воздушные шарики. Вот приближаются заградительные барьеры; он мог вдохнуть горячий запах газа из дымовых сигналов. Он видел сонную темноту там, где были когда-то улицы, слышал звук ревущей воды, несущейся вниз во тьму, и смеялся над этим звуком.