ОНО

Кинг Стивен

Бен склонился над Генри. Глаза у того вылезли из орбит. Ободранной, окровавленной рукой Генри схватил Бена за ногу. Губы зашевелились, но, кроме свистящих вдохов и выдохов, у него ничего не выходило. Все же Бену удалось разобрать слова: «Убью, говно жирное!»

Генри попытался подтянуться и встать, ухватясь за ногу Бена, точно за шест. Бен в бешенстве отдернул ногу. Рука Генри соскользнула вниз, затем пальцы разжались. Махая руками, Бен отлетел назад и уже в третий раз за рекордно короткое время упал на мягкое место. Он снова едва не прокусил язык. При падении Бен поднял брызги воды. На мгновение перед глазами мелькнула радуга. Но Бену было не до радуги. Ему сейчас было наплевать даже на золото, если бы он вдруг нашел

горшок с золотом. Борьба шла не на жизнь, а на смерть.

Генри перевернулся на бок. Попытался встать, упал, стал на корточки. И наконец, шатаясь, поднялся и вперил в Бена свои черные глаза. Его прическа под Элвиса Пресли теперь торчала в разные стороны, как обертка кукурузного початка на ветру.

Внезапно Бена охватила злость. Злость — не то слово. Ярость. Он шел, держа под мышкой библиотечные книги, никого не трогал, никого не обидел, он грезил о том, как он целует Беверли Марш. А сейчас… Что это? Джинсы порваны, левая лодыжка, вероятно, сломана, уж вывихнута, во всяком случае. Нога вся в ссадинах, язык искусан, на животе монограмма этого подонка Генри. Что после этого скажешь? Как тут не прийти в ярость? Но больше всего его бесила мысль о библиотечных книгах, за которые ему придется держать ответ; вероятно, именно эта мысль заставила его броситься на Генри Бауэрса. Он потерял библиотечные книги! Исполненное укоризны лицо миссис Старрет мелькнуло в его сознании и тотчас померкло. Какова бы ни была причина — порезы, вывих, библиотечные книги или даже промокший, с растекшимися чернилами, теперь уже никуда не годный табель успеваемости в заднем кармане джинсов — какова бы ни была причина, этого было довольно, чтобы разжечь в нем ярость. Валкой походкой он двинулся навстречу своему обидчику, хлюпая ногами по мелководью, и с ходу ударил его ногой ниже пояса.

Генри издал хриплый крик, до того ужасный, что он вспугнул птиц с дерева. На мгновение он застыл на месте, расставив ноги и обеими руками держась за причинное место.

— У-у, — тонким голосом застонал он, недоверчиво уставясь на Бена.

— Правильно, так тебе и надо, — сказал Бен.

— У-у-у, — еще тоньше протянул Генри.

— Так тебе и надо, — повторил Бен.

Генри медленно осел на землю, упав на колени, вернее, не столько упал, сколько сложился калачиком. Черные его глаза по-прежнему недоуменно взирали на Бена.

— У-у…

— Так тебе и надо, черт тебя побери.

Генри повалился на бок, сжимая руками причинное место:

— У-у, ты отбил мои яйца. Падло! Мои яйца!

Бен, вероятно, простоял бы неподвижно неопределенно долгое время, возможно, вплоть до того момента, когда Генри пришел бы в себя и бросился на него, но в это мгновение ему в ухо угодил камень, пронзив Бена острой сверлящей болью. Он почувствовал, что из уха потекла кровь.

Бен повернулся и увидел, что по руслу ручья большими шагами к нему приближаются Виктор и Белч. У каждого из них была пригоршня голышей. Виктор швырнул камень, он просвистел мимо уха Бена, другой угодил в правое колено. Бен взвыл от боли и удивления. Третий камешек попал в правую скулу, Бен почувствовал, что у него выступили слезы, а глаз отек.

Бен выкарабкался на другой берег и что было духу полез на склон, цепляясь за корни кустов и деревьев. Наконец он выбрался на ровное место (еще один камень угодил в зад) и на ходу обернулся.

Белч склонился над Генри, а Виктор стоял в пяти шагах от них и швырял камни. Один, величиной с бейсбольный мяч, врезался в кусты, неподалеку от Бена. «Нет, хватит, — подумал Бен, — хуже некуда». Что самое скверное, Генри снова поднялся. Подобно часам «Таймекс», Генри, несмотря на боль, опять ринулся на Бена. Тот повернулся и кинулся напролом сквозь кусты, в западном, как он надеялся, направлении. Если он пересечет Пустыри и доберется до Оулд-Кейпа, то можно стрельнуть два цента и

сесть на автобус прямо до дома. А дома, заперев дверь, он бросит свои окровавленные отрепья в мусорный ящик, и этот безумный кошмар наконец-то кончится. Бен представил, как он сидит в кресле в столовой. Чистый, вымытый, в махровом красном халате, смотрит диснеевские мультфильмы по телевизору и пьет молоко с клубникой. «Помни об этом», — мрачно приказал он себе и, переваливаясь с ноги на ногу, поспешил дальше.

Его лицо хлестали верхушки кустов, Бен раздвигал их руками. Попадались колючки. Бен не обращал на них внимания. Он остановился на ровной прогалине, черной от грязной жижи. Перед ним выросли похожие на заросли бамбука кусты. От земли шел нестерпимый зловонный запах.

«Зыбучий песок», — мелькнула у него, как тень, зловещая мысль. Он посмотрел на заросли кустов, залитых стоячей водой. Ему не хотелось углубляться. Даже если нет зыбучего песка, он увязнет там в такой грязи, что в лучшем случае потеряет свою обувь. Бен повернул направо, пустился бегом вдоль кустов и наконец забежал в какую-то рощу.

Деревья, большей частью ели, росли здесь очень густо, борясь за свое место под солнцем, но кустов и травы почти не было, и Бен прибавил скорость. Он сомневался, что движется в правильном направлении, но по-прежнему полагал, что оторвался от преследователей. С трех сторон к Пустырям подступал город, а с четвертой шло недостроенное шоссе. Рано или поздно он куда-нибудь выйдет.

В животе закололо, Бен вздернул остатки свитера и осмотрел рану. Он вздрогнул и даже присвистнул: живот походил на огромный рождественский расписной елочный шар, он был весь измазан кровью и зеленой жижей. Бен опустил свитер. От такого зрелища его едва не стошнило.

Впереди послышался приглушенный шум — какое-то жужжание. Иных звуков не было слышно. Человек взрослый, озабоченный лишь тем, как бы скорее выбраться из этого гнусного места (Бена стали донимать комары, разумеется, не с воробьев, но довольно крупных размеров), человек взрослый не придал бы значения этому шуму или бы вовсе его не услышал. Но Бен был еще мальчишкой и едва оправился от испуга. Он свернул налево и пустился напролом через низкие заросли, похожие на кусты лавра. За ними торчала из земли какая-то бетонная конструкция цилиндрической формы, высотой около трех футов и четырех футов в диаметре. Верх ее был закрыт люком. На нем виднелась надпись: «Канализационное управление. Дерри». Из глубины доносилось какое-то гудение и жужжание.

Бен одним глазом посмотрел в щель люка, но ничего не увидел. Слышалось лишь монотонное гудение, плеск воды. Бен принюхался: воздух внутри был гниловато-влажный, зловонный. Бен вздрогнул, отпрянул назад. Итак, жужжание доносилось отсюда, из канализации. А может быть, тут и коллектор, и дренажный туннель — в страдающем от затоплений Дерри таких люков было предостаточно. Нашел тоже чего испугаться. А ведь как бросило в дрожь! Отчасти оттого, что увидеть в этих дебрях творение рук человеческих было по меньшей мере странным, но насторожила Бена и сама форма конструкции — торчащий из земли бетонный цилиндр. Год назад Бен прочел «Машину времени» Герберта Уэлса: сначала обработку для комиксов, а потом и сам классический роман. Этот цилиндр с крышкой люка напомнил ему о колодцах, ведущих в подземную страну морлоков.

Он поспешно отошел от бетонного цилиндра и попытался определить, где запад. Бен вышел на небольшую лужайку и повернулся так, чтобы его тень была строго сзади. После чего двинулся по прямой линии.

Через пять минут впереди снова послышалось журчание воды. Раздались детские голоса.

Бен остановился, прислушался и тут услышал позади треск веток и другие голоса. Он сразу узнал их. Они принадлежали Виктору, Белчу и Генри.

Похоже, этот кошмар никогда не кончится.

Бен огляделся, куда бы ему спрятаться.