ОНО
Шрифт:
— Может быть, ты? — Бен повернулся к Эдди.
Тот потряс головой, вынул спасительный аспиратор и сделал мощный вдох, подтверждая явное нежелание.
Тогда Бен с расстановкой, тщательно выбирая выражения, рассказал Беверли, как встретил в Барренс в начале школьных каникул Билла и Эдди. Ему самому с трудом верилось, что это произошло всего лишь неделю назад. Рассказал, как они на следующий день строили запруду. Пересказал со слов Билла случай с фото из альбома его погибшего брата, когда глаза на фотографии подмигнули. Затем дошел черед до его собственного случая с мумией, разгуливавшей по замерзшему каналу, и с шариками,
Бен закончил и взглянул на Эдди. Тот еще раз обратился к аспиратору и — в противовес Бену — с лихорадочной быстротой отбарабанил свое столкновение с сифилитиком, будто тот преследовал Эдди до сих пор.
— А ты? — Бев перевела взгляд на Стэна.
— Я…
В воздухе повисло странное напряжение.
— По-моему, тряпки готовы, — перевел стрелку внимания Стэн, поднявшись — худенький, изящный — и открыв окошко автомата. Оценивающе оглядел качество мойки.
— Если что-то и осталось, то это сущая чепуха.
Ребята разглядывали тряпки будто важную документацию и серьезно кивали, соглашаясь со Стэном. Беверли ощутила умиротворенность, подобную той, что возникла после уничтожения следов ночного кошмара в ванной. Они сделали большое дело. Может быть, не до конца, но Бев пришло в голову, что она показала себя достойной Эла Марша.
Стэн запихнул тряпки в сушилку и опустил монету. Шкаф заработал, и мальчик занял свое место между Эдди и Беном.
Некоторое время ребята молча наблюдали за работой центрифуги. Мимо прачечной прошла женщина с сеткой, бросив на ребят растерянный взгляд.
— Я видел кое-что, — нарушил молчание Стэн, — но мне не хотелось бы зря отвлекать ваше внимание: я не уверен, что это мне не привиделось. Может, был припадок, как у Ставье. Знаете его?
Бен и Бев не знали. Эдди уточнил:
— У него эпилепсия?
— Да, правильно. У меня было нечто похожее… так мне показалось.
— И как это выглядело? — спросила Бев, вовсе не уверенная, что хочет услышать. Это совсем не походило на байки у костра, рассказываемые от нечего делать на сытый желудок. И в окружении работавших в реальном времени сушильных и моечных автоматов рассказы Бена и Эдди казались такими же реальными. Это ужасало Беверли. Но она верила, что это не выдумки. Как не могла быть выдумкой история с братом Билла.
И поскольку Стэн никак не мог решиться, девочка поторопила его:
— Что это было?
— Я проходил через небольшой парк, знаете, где водонапорная башня… — начал Стэн, отчетливо выговаривая слова.
— Ох как мне не нравится это место, — вставил Эдди. — Если в Дерри и водятся призраки, так они наверняка там.
— Что-о? — вырвалось у Стэна. — Что ты сказал?
— Разве ты не в курсе? Мама запрещала мне ходить туда еще до того, как там стали обнаруживать убитых детей. Она… она очень боялась за меня. — Эдди невесело усмехнулся, крепче сжав в руке аспиратор. — Там утонули трое или четверо. Они… э… Стэн? Что с тобой?
Лицо Стэнли Уриса стало серым. Рот беззвучно хлопал как у рыбы. Глаза закатывались. Мальчик слабо взмахнул рукой и стал заваливаться набок.
Эдди сделал первое, что пришло в голову: сунул в раскрытый рот аспиратор и нажал на триггер.
Стэн закашлялся. Он попытался сесть
— Что это за дрянь?
— Средство от одышки, — авторитетно заявил Эдди.
— Черт, оно на вкус как дохлая собака.
Ребята рассмеялись — немножко нервно. Они с беспокойством поглядывали на Стэна, лицо которого уже приобретало нормальный цвет.
— Гадость, конечно, изрядная, — согласился Эдди.
— Да уж не деликатес, — откликнулся Стэн; ребята опять рассмеялись, хотя не все поняли значение слова.
Стэнли оборвал смех и внимательно поглядел на Эдди.
— Расскажи, что ты слышал об этом месте.
Эдди начал, поддержанный Беном и Беверли. Водонапорная башня расположилась на Канзас-стрит, в полутора милях от центра, у южной границы Барренс. Когда-то в конце прошлого века она единственная снабжала город водой; так было до 30-х годов. В ясные субботние и воскресные дни жители города часто приходили в парк на пикник, не минуя при этом 160 ступенек башни. Ступеньки между внешней выбеленной частью и внутренней — цилиндром из нержавейки — поднимались узкой спиралью к вершине на 106 футов.
Прямо под галереей была толстая деревянная дверь; она вела к платформе над водой; круглое озеро освещалось лампочками без плафонов. Максимальная глубина его была сто футов.
— А откуда поступает вода? — спросил Бен.
Ребята переглянулись: никто этого не знал.
— Ну ладно, так что насчет утонувших детей?
Об этом знали немногим больше. Говорили, что раньше («в давние дни», как с серьезной миной сказал Бен, начинавший рассказ) дверь на надводную платформу оставалась незапертой. И как-то вечером группа детей (то ли один… то ли все-таки несколько), обнаружив это, рискнули зайти внутрь. Скорее всего, они ошиблись дверью, выбираясь на улицу. И упали в кромешной темноте в воду.
— Я слышала, как об этом рассказывал Вик Крумли со слов своего отца, — вставила Бев, — так что это может быть и верно. Его отец утверждал, что упасть с платформы все одно что умереть, потому что из воды до нее уже не достанешь. Он говорил, что, наверно, они кричали и звали на помощь, сколько могли. Только никто их не слышал…
Она представила с ужасом на их месте себя, кричащую от испуга и барахтающуюся из последних сил. Вот она уходит под воду, вновь выныривает. Беспомощное бултыханье, паника, отбирающая остатки сил. Пальцы скользят по гладкой стали, срываются, вода захлестывает обессилевшее тело… Она будто наяву слышала захлебывающиеся крики ребят. Сколько длилась агония? Пятнадцать минут? Полчаса?.. Но вот крики стихают, слышится слабое бульканье и… наутро смотритель обнаруживает утопленников.
— Господи… — обронил Стэн.
— Я тоже слышал о женщине, у которой там утонул ребенок, — вдруг сказал Эдди. — Это случилось, когда дверь уже запирали от греха. По крайней мере, я так понял. Но это на ночь. А днем забираться наверх не запрещалось. И вот однажды туда пришла женщина с ребенком, я не знаю какого возраста. А эта платформа — она же прямо над водой. И женщина то ли поскользнулась, то ли ребенок дернулся, только она его выронила. А смотритель попытался спасти малыша, нырял и вообще прикладывал героические усилия, но только ему не удалось. Наверно, на ребенке была теплая одежда. А когда она намокнет — тянет вниз.