ОНО
Шрифт:
Рулетка внизу издала клацанье и стала быстро свертываться в обратном направлении, только мелькали номера и метки. Перед последними 5-6 футами желтизна сменилась темно-алым, и Бев отбросила ее будто змею. Струя крови хлестнула по блестящему, вычищенному фарфору и скрылась в решетке. Рыдания сотрясали тело девочки; она заставила себя взять рулетку за конец двумя пальцами и отнести в кухню. Кровь капала с металла на чистый пол.
Она поймала себя на том, что мысли ее заняты тем, что скажет — а главное, сделает — Эл Марш, когда увидит кровь на рулетке. Конечно, эту кровь он просто не увидит, но сама мысль привела Бев в ужас.
Девочка взяла одну
Следующей девочка протерла рулетку. Кровь на ней была густой. В двух местах на ленте остались комки темных спрессованных отходов.
Хотя кровь появилась лишь на последних 5-6 футах, Беверли вытерла рулетку на всем ее протяжении, полностью уничтожив следы пребывания ленты в водосточной трубе. Сделав это, она отнесла рулетку в ящик с инструментом, а использованные тряпки — к черному ходу. Миссис Дойон вновь окликнула Джима. Голос женщины колокольчиком звенел в сухом и горячем послеполуденном воздухе.
На заднем дворе, грязном и заросшем, среди мусора и лоскутков тряпья, стоял мусоросжигатель. Беверли бросила в него тряпки и присела на лестнице. Слезы подступили внезапно и бурно; девочка не могла, да и не хотела сдерживать их.
Она опустила руки на колени и склонила на них голову, тихо плача под аккомпанемент призывов к сыну не выбегать на дорогу миссис Дойон…
ДЕРРИ: Отступление 2
14 февраля 1985
Валентинов день
Еще две пропажи на истекшей неделе, и в обоих случаях дети. Только я было расслабился. Сначала шестнадцатилетний Деннис Торрио, затем пятилетняя девочка, катавшаяся на салазках на заднем дворе одного из домов Уэст-Бродвея. Безутешная мать нашла салазки — голубую «летающую тарелку» из пластика, и больше никаких следов. Накануне обильно выпал снег — дюйма на четыре. Радемахер сказал, что не найдено никаких следов кроме ее — девочки — собственных. Я, наверно, уже изрядно надоел ему: нет чтоб спокойно спать по ночам — ведь бывало и хуже, разве нет?
Попросил у него экземпляр фотографии места происшествия. Он ответил отказом.
Спросил, не ведут ли следы салазок к водосточной решетке или канализационному люку. Он надолго замолчал.
— Вам надо лечиться, Хэнлон. У вас определенно что-то с головой. Девочка похищена отцом. Вы что, газет не читаете?
— Торрио тоже похитил отец? — спросил я.
Опять пауза.
— Отдохните, Хэнлон, — выдавил он наконец, — и дайте отдохнуть мне — от вас.
Он повесил трубку. Конечно же, я читал газеты; как можно не читать их, когда эту кипу каждое утро приходится подшивать. Лори-Энн Уинтербаргер в результате бракоразводного процесса весной 1982 года осталась с матерью. Полиция располагает сведениями, что Хорст Уинтербаргер, предположительно работавший в автосервисе где-то во Флориде, приехал в Мэн забрать дочь. Далее утверждалось, что он оставил машину рядом с домом и позвал девочку, а та выбежала к нему; отсюда и отсутствие чьих-либо следов, кроме ее собственных. Вскользь было замечено, что девочка видела отца в последний раз в двухлетнем возрасте. Глубокая скорбь сопровождала заявление миссис Уинтербаргер о том, что в результате развода у мужа появились, по крайней мере, две причины похитить девочку. В суде она настаивала на лишении его родительских прав, и ее требование было удовлетворено,
Ну здесь-то, по крайней мере, хоть туманный намек на некую возможность, но зададимся при этом вопросом: могла ли малышка Лори-Энн признать отца три года спустя и выбежать к нему, когда он позвал? Радемахер утверждает: да, игнорируя тот факт, что последний раз она видела отца в двухлетнем возрасте. Я так не думаю. Да и мать утверждала, что Лори-Энн строго-настрого запрещалось приближаться и тем более разговаривать с незнакомыми. Этот урок большинство детей в Дерри усвоили рано и твердо. Радемахер сообщил, что связался с полицией штата Флорида по поводу поисков Уинтербаргера.
«Вопросы опеки скорее в ведении юристов, а не полиции», — такой идиотски-напыщенной фразой Радемахер завершил свое интервью «Дерри Ньюс» в прошедшую пятницу.
Но мальчик Торрио… с ним было нечто другое. Он воспитывался в благополучной семье. Играл в футбол за «Тигров Дерри». Диплом с отличием. С блеском летом 1984 года закончил элитарную школу. Никаких историй с употреблением наркотиков. Подружку имел постоянную. И достаточно средств, вполне достаточно, чтобы безбедно существовать в Дерри сколь угодно долго.
Но все-таки пропал. Что с ним стряслось? Внезапная тяга к переменам? Наезд пьяного водителя, не только сбившего парня насмерть, но и захоронившего? Или он до сих пор в Дерри, в потайном Дерри, в компании с Бетти Рипсом, Патриком Хокстеттером, Эдди Коркораном и остальными?..
(позже)
Вновь я занят тем же: перелопачиваю одни и те же факты, ничего конструктивного, сплошные болезненные домыслы. Скрип стеллажей заставляет меня подпрыгивать на месте. Я пугаюсь теней. С ужасом представляю, как с верхнего яруса, между двумя рядами книг тянется чья-то рука, когда я залезаю расставлять литературу.
Вновь — почти непреодолимое желание начать их обзванивать прямо с полудня. Однажды я уже набирал код Атланты — 404, и передо мной лежал номер Стэнли Уриса. Я уже поднес к уху трубку, в очередной раз задаваясь вопросом, а уверен ли я на все сто, чтоб звонить, или просто настолько напуган, что боюсь остаться один со своим знанием, и мне нужен еще кто-то (или несколько), кто знает причину моего испуга.
И я будто наяву услышал голос Ричи — имитацию Панчо Ванилья и… положил трубку. Потому что уж если хочешь видеть Ричи — да любого из них, — то мотивы этого должны быть особо вескими. Конечно же, необходимо обладать полной уверенностью. Если исчезновения детей не прекратятся, я позвоню… но теперь придется исходить из того, что этот надутый осел Радемахер может оказаться прав. Девочка могла узнать своего отца: в семье оставались его фото. И тот мог уговорить ребенка сесть к нему в машину. Узнав отца, девочка могла пренебречь тем, чему ее учили.
Еще одно тревожит меня. Радемахер предположил, что я схожу с ума. Черт с ним, но… вдруг и они сочтут меня сумасшедшим, когда я начну их обзванивать? И что еще хуже: вдруг они вовсе не узнают меня? Майк Хэнлон? Кто это? Я не знаю никакого Майка Хэнлона. Я вас вообще не знаю. Какая клятва?
Я чувствую, что придет время звонков… и когда это случится, я буду знать все наверняка. А их жизненный цикл будет нарушен. Это будто два гигантских колеса, мощным усилием заставляемые вращаться параллельно: одно — это я и весь нынешний Дерри, другое — они, мои друзья детства.