ОНО

Кинг Стивен

Билл взглянул на жену.

— Сначала шрамы, потом заикание. Т-ты с-слышишь?

— Ты нарочно! — воскликнула она в испуге.

— Нет. Я думаю, просто нет способа убедить тебя в том, что я говорю правду. Это забавно, Одра. Мистика какая-то. Честное слово, даже не сознаешь, как это происходит. Но… ты слышишь, как будто произносишь про себя перед тем, как сказать вслух. И будто бы какая-то часть твоего сознания работает с постоянным опережением. Ты помнишь детские игры 50-х годов — в автогонщиков или пилотов, — когда произносимое передним секундой п-позже дублируется з-задним.

Он

встал и принялся безостановочно кружить по комнате. Вид у Билла был усталый, и Одра с беспокойством подумала о том, как тяжело ему пришлось в последние тринадцать лет: трудиться в поте лица и сохранять при этом выдержку. Она поймала себя на недостойной мысли и попыталась прогнать ее, но это оказалось ей не под силу. А что если Биллу звонил Ральф Фостер, приглашавший заняться армрестлингом или сыграть в трик-трак? Или Фредди Файерстон, продюсер «Мансарды», хотел кое-что обсудить с ним за рюмкой виски? А может, это вообще звонок от докторши — неверной жены из соседнего переулка?

Куда только могут завести эти мысли!

Ведь если так, то дело «Майка Хэнлона — Дерри» представляется сущим бредом. Галлюцинацией на почве нервного расстройства.

…Но эти шрамы, как объяснить их происхождение? Он прав. Их не было.

…И они появились. Он прав.

— Скажи мне наконец, — нетерпеливо потребовала она, — кто убил Джорджа? Что вы с остальными делали? В чем клялись?

Он подошел к ней, наклонился, изображая старомодного влюбленного, просящего руки, и взял ее руки в свои.

— Я думаю, что могу сказать тебе, — проникновенно начал он. — Пожалуй, в этом есть необходимость. Большую часть мне не вспомнить даже теперь, но может быть, кое-что всплывет в процессе… У меня такое ощущение, что эти воспоминания… ждут своего часа. Они подобны облакам, наполненным влагой. Но только дождь из них принесет грязь. И выросшее под ним окажется чудовищем. Вполне возможно, что мне и другим придется с ним столкнуться.

— Другие знают?

— Майк сказал, что обзвонил всех. Он полагал, что все приедут… может быть, кроме Стэна. Он сказал, что Стэн странно отреагировал.

— Здесь все странно. И мне кажется, ты сгущаешь краски, Билл.

— Прости, дорогая. — Он поцеловал Одру. Промелькнуло ощущение, что ее целует посторонний. Она вдруг ощутила приступ ненависти к этому незнакомцу Майку Хэнлону. — Я должен многое тебе объяснить. Это лучше, чем ползать впотьмах. Думаю, остальные поступят так же. Но я должен ехать. Да и Стэн, пожалуй, приедет, каким бы странным он ни показался Хэнлону. И я просто не могу представить себе, что меня там не будет.

— Из-за брата?

Билл медленно покачал головой.

— Это было бы слишком просто. Я любил Джорджи. Вероятно, это странно звучит после того, как я заявил, что не вспоминал о нем двадцать лет, но тем не менее я чертовски любил этого парнишку. — Он улыбнулся. — У него было семь пятниц на неделе, но я все равно любил его, понимаешь?

Одра, будучи еще и старшей сестрой, кивнула.

— Но дело не в Джордже. Это трудно объяснить. Я…

Он посмотрел на утренний туман за окном.

— Я чувствую себя как птица при приближении

осени. Она… каким-то образом узнает, что пора домой. Это инстинкт, бэби. А инстинкт мне представляется стальным каркасом, поверх которого — наши желания и сила воли. Пока не захотелось расплакаться, застрелиться, утопиться, — об этом нечего сказать. Нельзя отказаться от выбора, не имея его. Нельзя остановить грядущее, оставаясь у домашнего очага, и отбить удар судьбы теннисной ракеткой. Я должен ехать. Эта клятва… сидит в моем сознании как к-крючок.

Она поднялась и неторопливо подошла к нему, вдруг самой себе показавшись хрупкой и беззащитной. Положив руку на плечо мужа, она развернула его к себе лицом.

— Тогда возьми меня с собой.

Выражение ужаса, появившееся на его лице — не из-за того, что она предложила, а за нее — было столь откровенным, что Одра в испуге отступила.

— Нет, — отрезал он. — И думать забудь, Одра. Об этом не может быть и речи. Тебе нет необходимости преодолевать эти три тысячи миль. Мне кажется, что в течение нескольких недель в Дерри будет жарко. Ты останешься здесь, продолжишь начатое и извинишься за меня, где необходимо. Обещай мне!

— Обещать? — не отрываясь от его глаз, переспросила она. — Я должна это сделать, Билл?

— Одра…

— Я должна пообещать? Ты обещал, и вот куда тебя это привело. А значит, и меня, поскольку я твоя жена и люблю тебя.

Его сильные руки больно сжали ее плечи.

— Обещай мне! Обещай. Об-б…

Одра не стала дожидаться, пока Билл выговорит это злосчастное слово, застрявшее и бьющееся словно рыба в сетях.

— Я обещаю… Обещаю! — она разрыдалась. — Теперь ты счастлив? Боже мой, ты безумец! И все это сплошное безумие, но я обещаю.

Он обнял ее и подвел к кровати. Принес бренди. Она пригубила, стараясь удержать над собой контроль.

— Когда ты едешь?

— Сегодня, — сказал он. — Попытаюсь попасть на «конкорд». Это выйдет, если добираться до Хитроу [19] не поездом, а на машине. Фредди ждет меня к ленчу. Ты приди пораньше, словно ничего обо мне не знаешь, поняла?

Она против воли кивнула.

— Когда поднимется шум, я уже буду в Нью-Йорке. И в Дерри — еще до з-захода солнца.

19

Лондонский аэропорт.

— А я когда тебя увижу? — негромко спросила она.

Он крепко сжал ее в объятиях. Ответа на этот вопрос не было.

ДЕРРИ: Отступление 1

Эта часть, равно как и другие части-отступления, заимствована из «Дерри: неавторизованная история города» Майкла Хэнлона. Этот комплект неопубликованных заметок и сопровождавших их рукописных авторских примечаний (по типу страниц дневника) был найден в архивах публичной библиотеки Дерри. Заголовок соответствует названию одного из блокнотов, в которых и содержались заметки к моменту их обнаружения. Сам автор, однако, предпочитает другой вариант заголовка, неоднократно встречающийся в тексте: «Дерри: странности скрытой камерой».