ОНО

Кинг Стивен

Глядя на Бена, Билл решил, что тот выглядит еще хуже, нежели Генри Бауэрс — еще более отталкивающе. В это верилось с трудом. Билл даже представить себе не мог, какой многосерийный поединок разыгрался между ними. Волосы парня торчали грязными, слипшимися пучками. Его свитер или шерстяная рубаха — теперь в этом сложно было разобраться — был разорван в клочья, тоже грязные и окровавленные. Джинсы на коленях зияли дырами.

Бен отпрянул, неправильно истолковав состояние Билла.

— Н-не убегай! — крикнул Билл, сделав руками жест, показывавший, что не имеет в мыслях ничего дурного. — Н-нам н-нужна п-помощь.

Бен приблизился на безопасное расстояние, готовый в любой момент

удрать. Хотя вряд ли это удалось бы: ноги совершенно отказывались служить.

— Они ушли? Бауэрс и другие?

— Д-да-а… — протянул Билл. — С-слушай, т-ты м-можешь п-п-посидеть с моим другом, п-пока я слетаю за лекарством? У-у него а-а-а…

— Астма?

Билл кивнул.

Бен с трудом проплелся мимо остатков запруды и присел, поморщившись, на колено рядом с Эдди, лежавшим на спине с полузакрытыми глазами и тяжело вздымавшейся грудью.

— Его ударили? — спросил Бен. В глазах у него плескалась та же злоба, что охватывала при упоминании о компании Бауэрса и самого Билла. — Это Генри сделал?

Билл снова кивнул.

— Представляю себе. Ну иди. Я побуду с ним.

— С-пасибо.

— Не стоит. Ты знаешь, они ведь из-за меня здесь были. Ну давай. И по-быстрому, а то мама ждет меня к ужину.

Билл молча повернулся. Может, и надо было сказать парню, чтобы не принимал случившееся близко к сердцу — не его, в конце концов, вина, что Эдди не вовремя раскрыл рот. Сволочи вроде Бауэрса только и ждут момента. Для слабых они — как смерч или потоп. Можно было бы подбодрить парня, но Билл настолько расстроился, что на это у него могло уйти минут двадцать, может быть, самых критических для Эдди, который мог «впасть в комбу» (это тоже было заимствовано у Бена Кейси: не войти, а впасть).

Он заторопился вниз, напоследок обернувшись: Бен Хэнском угрюмо собирал прибрежные камни. До Билла не сразу дошел смысл: это были боеприпасы. На случай возвращения врагов…

4

Барренс не представлял загадки для Билла. Он здесь бывал часто — порой в одиночестве, чаще с Эдди, реже с Ричи. Всего района он не знал, но найти кратчайшую дорогу до Канзас-стрит мог без труда. Билл вышел к деревянным мосткам в месте пересечения улицы с одним из многочисленных безымянных ручейков канализационной системы Дерри, впадавших в Кендаскейг. «Сильвер» стоял «на стреме» под мостом, привязанный к одной из опор — так чтобы колеса не касались воды.

Билл отвязал веревку, сунул ее в карман, взгромоздил «Сильвера» на плечо и поплелся наверх, скользя, спотыкаясь, теряя равновесие и цепляясь велосипедом за все вокруг.

Наконец он сел в седло. И стал другим человеком…

5

— Вперед, «Сильвер». С ДОРОГИ-И-И!

О, это был совсем другой голос — уверенный. Голос не мальчика, но мужа. «Сильвер» набирал обороты медленно, сопровождая это заигрыванием с брюками Билла: «тлиньк-тленьк». Билл привстал на педалях, уцепившись за руль обратным хватом; так он походил на тяжелоатлета, пытающегося одолеть непомерно тяжелый снаряд. На шее от напряжения выступили жилы; на руках вздулись вены. Рот исказился гримасой трудной борьбы массы мальчика с массой и инерцией «Сильвера».

Ну что ж, попытка — не пытка.

Велосипед побежал резвее. Дома вдоль дороги, недавно ясно различаемые, стали сливаться в одну линию. Протекавший с левой стороны Кендаскейг перешел в канал. Миновав перекресток с Джексон-стрит, Билл уже на приличной скорости спускался к центру города.

Улицы и переулки мелькали, как в калейдоскопе; на счастье, вдоль дороги стояли стоп-сигналы. А возможность

того, что в один прекрасный день какой-нибудь водитель плюнет на сигнал и размажет Билла по мостовой, им не рассматривалась. Да и приди ему это в голову — вряд ли бы он изменил маршрут или снизил скорость. Так, скорее всего, произойдет — позже, не в эту сумасшедшую весну и начало лета. Билл несказанно удивился бы, если бы его спросили, не одиноко ли ему; еще более удивил бы его вопрос, не ищет ли он смерти. «Что вы, к-конечно, н-нет!» — немедленно и с негодованием отверг бы он эту глупость; но это ни в малой степени не влияло на его стремительную гонку по Канзас-стрит, больше походившую на психическую атаку с криками «банзай!»

Теперь он проезжал по той части Канзас, что называлась Ап-Майл-Хилл. Он брал подъем с разгона, пригнувшись к рулю в попытке уменьшить лобовое сопротивление и постоянно нажимая на сигнал; рыжие волосы мальчика трепал ветер. Клацанье спиц перешло в рев. Гримаса напряжения превратилась в застывшую ухмылку наркомана… Дома по правую руку уступали место служебным постройкам (мелким магазинчикам и продуктовым лавкам), соревновавшимся за право считаться самыми грязными.

Билл еще раз издал традиционный клич.

Велосипед переехал через невысокий бордюр, и как обычно в подобных ситуациях, Билла тряхнуло, и ноги его потеряли педали, крутившиеся по инерции без его участия. Скорость на повороте упала до пятнадцати миль.

Все оставалось в другой жизни: его заикание, грустный и невидящий взгляд отца, бесцельно слонявшегося по гаражу, слой пыли на крышке фортепьяно: мать теперь не играла. В последний раз в ее исполнении Билл услышал три методистских траурных марша. Джордж, ушедший в своем жёлтом дождевике и прихвативший напарафиненный кораблик из газетной бумаги, мистер Гардинер, обнаруживший парнишку через двадцать минут захлебнувшимся и с оторванной рукой, безумный крик матери, — все это было позади. Билл становился «Одиноким Странником», Джоном Уэйном — кем угодно, но не кричал и не звал на помощь.

«Сильвер» ехал, с ним ехал и Билли-Заика Денборо; позади неслась их слитная тень. Они проскочили Ап-Майл-Хилл, сопровождаемые ревущим звуком спиц. Ноги Билла обрели педали, и он вновь принялся наращивать скорость, преодолевая усталость. Билл сжался в комок, пригнувшись к рулю, превозмогая самого себя.

Пересечения с Мейн-стрит, а затем с Сентер-стрит были пройдены на такой хорошей скорости, что мальчику даже не пришло в голову обратить внимание на стоп-сигнал и на красный свет светофора. В результате он чуть было не пропустил круговое движение у редакции «Дерри Ньюс».

Зыркнув влево-вправо, мальчик быстро оценил ситуацию в поисках дырок. Сделай он здесь ошибку, заикнись — можно сказать — и точно попал бы в аварию.

Дырку ему удалось найти; нырнул, проехал на красный, чудом избежав столкновения с «бьюиком». Оглянулся убедиться, что полоса свободна, и вновь припустил вперед. На перекрестке Билл увидел затормозивший грузовик. Мимолетный оценочный взгляд вправо поймал сначала придорожный плакат с Эйзенхауэром в Майами, затем наткнулся на рейсовый автобус «Дерри — Бангор». Билл чуть принял в сторону автобуса, рванувшись на скорости 40 миль в брешь между ним и грузовиком. В последнюю секунду он отвернул голову как солдат, отдающий честь, — предохраняя челюсть от удара о боковое зеркало автобуса. Его обдало горячим выхлопом. До слуха донесся тонкий писк резиновой ручки руля, чиркнувшей по соседней машине. Мельком парень заметил белевшее из окошка лицо водителя автобуса под фуражкой компании «Хадсон». Шофер погрозил пальцем и что-то крикнул. Билл догадался, что его поздравляют с днем рождения.