Опаленные
Шрифт:
— Очень приятно познакомиться, Риган. Еще увидимся, Уилл, — сказал он и ушел.
— Не знаю, что я бы без него делал, — пояснил Уилл, закрывая дверь. — Я попросил его заняться этой взбалмошной группой, о которой мы говорили накануне. Он просто замечательно с ними управляется. Это ж какое надо иметь терпение!
Странно, на меня он вовсе не произвел впечатления терпеливого человека, подумала Риган, присаживаясь на стул, который, похоже, с недавних пор сделался ее персональным.
— Уилл, что там стряслось с ожерельями?
— Джанет ведь уже сказала вам: их украли.
— Я только что видела по телевизору пресс-конференцию
— А тут, как назло, вот-вот должны приехать мои родители...
— Как вся эта история отразится на бале?
— Трудно сказать. Спонсорский комитет пытается сообразить, что еще они могут выставить на аукцион, чтобы заинтересовать публику. Лишь бы они вообще не отменили всю эту затею.
— Как бы там ни было, это дело получит большую огласку.
— Если я переживу этот уик-энд, это будет просто чудом.
На столе Уилла затрещал коммутатор. Джанет сообщила, что прибыл двоюродный брат Доринды.
— Вот это уже интересно, — пробормотал Уилл, поднимая брови. Он встал со своего места и заторопился к двери, чтобы впустить нового гостя.
Признаться, Риган была просто вне себя от изумления, когда перед ее глазами предстал ближайший родственник Доринды. Может, из-за того, что он жил в Калифорнии, на Венис-Бич, она ожидала увидеть молодого подтянутого скейтбордиста. Но перед ней стоял старикан лет семидесяти, с рыжеватыми прилизанными волосами. Его густые кустистые брови и бачки выглядели так, будто он пытался придать им тот же оттенок, что и шевелюре, но потерпел фиаско. Он был приземист и крепок, но с таким огромным и круглым животом, что тот походил на арбуз. На нем были цветастая гавайская рубашка, штаны цвета жженого сахара с белым лакированным ремнем и белые же лакированные мокасины. Когда он скинул на пол дорожную сумку и расплылся в улыбке, Риган показалось, что старикан настроен достаточно миролюбиво.
— Очень рад, очень рад, — пробасил он, приветствуя Уилла. — Я ее двоюродный братец.
Двоюродный братец? — изумилась Риган. Ничего себе. Двоюродный братец погибшей.
Уилл представился, а затем представил Риган.
— Очень рад, — снова пробасил он. — Говорю вам, путешествовать в наше время становится все тяжелее и тяжелее. Эти очереди в аэропортах просто ужасны. Мне надо присесть.
— Пожалуйста. — Уилл поспешно указал ему на один из стульев. — Простите, вы...
— Ах, да. Я тоже Дос. Мой папаша и отец Доринды были родными братьями. Ее старик поздно женился. Как говорится, никто и не думал, что дядюшка Гэгги в конце концов наденет себе на шею хомут, но в конце концов все так и случилось. Вот почему у нас с Дори была, гм... некоторая разница в возрасте.
Дядюшка Гэгги? Дори? И насчет некоторой разницы в возрасте... гм, это еще мягко сказано. Значит, фамилия Дос. А имя?
Братец грузно опустился на стул и положил ногу на ногу так, что носок его правой мокасины оказался в нескольких сантиметрах от бедра Риган.
— Не угодно ли что-нибудь выпить? — осведомился Уилл.
— Вообще-то, я был бы не прочь хлебнуть май-тай. Но сейчас я, пожалуй, ограничусь чашечкой кофе, который у вас вон там. — С этими словами он указал на кофеварку, стоявшую на столе у стены. — Это что, тот самый знаменитый гавайский кофе, который так любила Доринда? У него вкус шампанского, точно вам
Уилл вскочил и налил полную чашку.
— Да. Это кофе Кона. Доринде он очень нравился, — пробормотал он.
— Спасибо, — поблагодарил братец, накладывая себе в чашку три куска сахару и энергично помешивая. Затем он прочистил горло. — Ну вот. Как я уже говорил, дядюшка Гэгги поздно женился. Его супруга, мамаша Доринды, тоже была не первой свежести, скажу вам прямо. Доринда была их единственным ребенком. Ее родители отдали богу душу лет этак десять назад. Я тоже был единственным ребенком. Надо признать, виделись мы редко. Мои старики уже давно померли, так что выходит, я — это вся родня, что осталась у Дори. Но, если честно, она не очень-то стремилась поддерживать отношения. Так, поболтать по телефону время от времени. — Он сделал паузу и отхлебнул кофе.
Боже правый, подумала Риган. И, хотя я никогда не встречалась с Дориндой, трудно себе представить, чтобы у них могло быть что-то общее. И он — ее единственный родственник... Не сомневаюсь, она ни за какие коврижки не стала бы знакомить его со своими друзьями. Риган собралась было задать ему вопрос, но он продолжил:
— Отличный кофе. На Гавайях умеют выращивать кофе, — провозгласил он, потом вдруг захихикал и принялся похлопывать себя по колену. — Да, я ведь так и не представился. Я Гас. Гас Дос.
Риган улыбнулась:
— Хорошо, что мы, в конце концов, узнали ваше имя, Гас.
— Кхм... Вы только не обижайтесь, но кто вы, собственно, такая? — спросил он, вытирая губы бумажной салфеткой, которую предложил ему Уилл.
Риган бросила вопросительный взгляд на Уилла, предоставляя ему право самому ответить на этот вопрос. Она понятия не имела, входило ли в его планы посвящать ближайшего родственника Доринды в собственные подозрения, касающиеся причин ее смерти. Так что пусть сам решает, а мне нечего волноваться, подумала Риган.
— Риган — частный детектив, живет в нашем отеле. Мы познакомились накануне, и я попросил ее расследовать некоторые обстоятельства, связанные со смертью Доринды... — начал Уилл.
К необыкновенному облегчению Риган, Гас опустил ногу, но тут же поднял левую и положил ее на правую. По крайней мере, с той стороны никто не сидит, подумала она. Затем он нагнулся и обхватил руками подошву левой мокасины.
— А чему тут удивляться? Если учесть, сколько в ней было перцу, я не удивлюсь, если кому-то захотелось свести с ней счеты! — Он не удержался и прыснул. — Даже когда она была еще пигалицей, это был просто чертенок в юбке! Помню, как-то раз был у нас семейный праздник... — ударился он вдруг в воспоминания. — Она со своим аппаратиком была тут как тут. И знаете, что она делала? Снимала чужие задницы! — Он было расхохотался, потом закашлялся. Откашлявшись, продолжал: — Ей уже тогда нравилось выставлять окружающих на посмешище.
Не сказать, чтобы этот родственничек был убит горем, подумала Риган. На лице Уилла отразилось нечто похожее на ужас. Возможно, он сейчас жалеет, что вообще меня нанял.
— Думаю, это неплохая мысль — разузнать насчет ее смерти, — продолжал Гас. — Еще я думал об этом ожерелье на ее шее. Эта пигалица всегда умудрялась навлечь на себя беду.
— Это ожерелье опять украли, — сообщил ему Уилл, рассказав все, что ему самому на данный момент было известно.
Изумленный Гас хлопнул ладонью по столу: