Опер против маньяка
Шрифт:
— Это почему ж? — осведомился Дуплет. — В таком раскладе он мог бы и Гриню мусорам сдать.
— Что да как до точки, это вы у самого Маэстро можете спросить иль у мусоров, какие и за вами скоро появятся, — раздраженно проехал по гостям жидкими глазами Нодар.
— А мы при чем? — спросил Тосик.
— При том, что Маэстро все ваши дела знает, а последнее знаменитое, с «роллсом», я слыхал, мокрое было. Неужели вашей бригаде за такое менты гулять на воле дадут?! Я так мыслю, что завалить Маэстро решил Духа, потому как Гриня был готов своими подозрениями
Дуплет уточнил:
— Значит, нет у тебя, Нодар, человека, что на Маэстро за Духа докажет?
— Нет. То знали лишь Веревка да Камбуз, за что моментально с жистянкой простились. Камбуз после завала Веревки на одну блатхату приканал и о том заяву сделал.
Тосик иронически ощерился.
— Во какие пацаны! Мы их за шестерню держали, а они крутые дела между Маэстро и Гриней разбирали.
Нодар дернул усами.
— Потому и разбирали, что сначала они ментам вас вложили! Веревка с Кабузом не разлей стакан были, свое паскудство меж собой заморозили, а уши вострили. После пропажи Духа и смикитили, откуда нитка идет. Попробовали наехать на Вадика-мокрушника, а он их тоже положил. Этот Вадик, я считаю, у Маэстро самым крутым был. Лишь по случайности «трещина» его на блатхате урыла. Слыхали о том? Вадика знаете?
Тосик промолчал, Дуплет ответил:
— Гриня перед пропажей что-то за него говорил. На блатхате они, вроде, вместе гудели. Знаем, что на той блатхате хозяина завалили и Вадика этого.
— Теперь то неважно. Ныне о себе думайте и за Гриню, если хотите поквитаться, — тигрино взглянул Нодар.
Дуплет рассудительно произнес:
— И Веревка, и Камбуз — так и так гниль. О них базарить не будем. А насчет Грини надо б убедиться.
— Дуплет! — воскликнул Тосик. — А заныры-то Вадика мы можем надыбать да и обшмонаем их. Может, там чтой-то по Грине найдем?! Мадеру я знаю. Он подскажет.
— Обязательно подскажет, — мрачно проговорил Дуплет, — когда яйца наизнанку вывернем.
Нодар вставил:
— О Мадере я тоже слыхал. Он сейчас, после завала Вадика, основной, я мыслю, у Маэстро.
Тосик сидел уже как на иголках. Нодар предложил:
— Выпейте на дорожку.
— Не, — мотнул головой Дуплет, — не до бухалова. Мы по Грине все ноги сбили, возьмемся за раскрутку твоей наколки немедля.
Они с дружком встали, по очереди признательно пожали руку вору.
После их ухода Нодар с удовольствием погладил свой золотой перстень.
Тосик предложил Дуплету заехать к Мадере домой без предварительного телефонного звонка, чтобы эту рыбу не спугнуть. Дуплет одобрительно кивнул, поправил пистолет в кобуре под курткой, они сели в машину.
Мадера оказался дома и впустил их, сначала увидев через глазок только знакомого ему Тосика. В прихожей Дуплет, внезапно заруливший вслед дружку, аккуратно вытер ноги о половичок и безмятежно посмотрел на хозяина.
— Дуплет, корешок мой, — представил его Тосик. — Ты один?
Мадера
— Ништяк, будем знакомы. Один я, — проговорил он, ведя визитеров в гостиную.
Там Мадера гостеприимно кивнул на диван у стены.
— Садитесь, сейчас пивка принесу.
Он попытался подстраховаться, зайдя сначала в спальню за пистолетом, и более подпрыгивающей, чем обычно, походкой, направился к ней.
— А у тебя пиво, что ли, не на кухне? — вырастая на его пути, спросил Дуплет.
Мадера внимательно рассмотрел человека, вставшего перед ним и не собирающегося пропустить. Лицо Дуплета было каменным, а в глазах посверкивали искры.
Пошел Мадера на кухню, бросив:
— Да я хотел рубаху накинуть, зябну.
Туда за ним и направился Тосик, остановившийся у двери и пронаблюдавший, как доставал Мадера пиво из холодильника. Он так и простоял под притолокой, пока хозяин не вынес на стол в гостиную пиво и стаканы.
Мадера осознал, что влип. Он корил себя за то, что пустил Тосика. А ошибся он, потому что, как и Нодар со своими приближенными, так и Маэстро с Мадерой в первую очередь напружинились в отношении лишь главной вражеской группировки. Гринина бригада для Мадеры такой не являлась. В последнем разговоре с Соней он узнал: Духа руками Вадика убрал Маэстро, — но не думал, что это может выплыть наружу. А если догадаются о том кореша Грини, считал Мадера, то не смогут предъявлять претензий лично к нему, не имевшему к этому никакого отношения. Но ухватки явившейся парочки убеждали: что-то пронюхавшие Гринины бойцы решили его тряхнуть.
Они сели за стол, налили пиво, и Тосик спросил Мадеру:
— Ты хорошо Вадика знал?
Тот, понявший вопрос, небрежно кинул:
— Да так, только внешне. На дела с ним не ходил. У меня своя работа.
— Значит, мокруха была на Вадике? — ухмыльнулся Тосик.
— Не понял, — угрюмо ответил Мадера, дерзко приподняв голову, отчего грозно блеснула его лысина.
— Чего понимать?! Он мочил тех, на кого Маэстро указывал? — с расстановкой произнес Тосик.
Мадера усмехнулся.
— Это ты у Маэстро спроси, коль такой крутой.
Тосик злобно посмотрел на него, а Дуплет лениво произнес:
— А чего у тебя, Мадера, уши топориками?
И тут ощутил Мадера, что резко за него эти двое возьмутся, раз Дуплет начал издеваться. Но он был в воровской иерархии повыше них, ложкомоев, и с подобающим вызовом:
— Чего завякали? Сявки должны свое место знать.
Кипишной Тосик сразу же двинул его в лицо!
Мадера ждал этого, уклонился, вскочил. Молниеносно саданул бутылку о край стола и оказался с зажатым в руке горлышком, оттороченным осколками стекла. Удар таким оружием называется звездочкой и куда как живописно расписывает лицо противника.