Опер против маньяка
Шрифт:
Дуплет медленно вытащил пистолет.
— Брось стекло, сука. Сядь или свинца схлопочешь.
Взглянул Мадера на зрачок ствола, отшвырнул горлышко. Тосик метнулся к нему и ударил головой в лицо! Мадера отлетел, обливаясь кровью. Тосик подскочил к нему, сбил на пол и долго молотил ногами в лицо и под ребра.
Когда Мадера захрипел, теряя сознание, Дуплет проговорил:
— Хорош. Пора и за дело побазарить.
Тосик пододвинул стул, сел, склонившись к лежащему Мадере.
— Где хата Вадика, где его заныры?
Вытирая кровь
— Иди ты на хер. Мочите, сявки, если правы.
Дуплет и Тосик по воровским понятиям были б «не правы», если б убили блатного только за то, что он, возможно, знал нужную им информацию, но скрыл ее. Им оставалось лишь пытать Мадеру. Тот и бросил эту фразу, чтобы проверить, насколько шатко его положение.
Дружки переглянулись. Дуплет встал, сунул пистолет за пояс и снял куртку. Мадера уверился, что лично против него эти двое ничего не имеют, убивать вряд ли будут, и приготовился держаться, так как знал, где жил Вадик.
— Ты чего стекла-то набил? — проговорил Дуплет Мадере. — Ну-ка, Тосик, вяжи его и поставим мальчонку лысого на горох в наказание.
Быстро скрутил Тосик Мадеру прихваченной капроновой веревкой по рукам и ногам. Дуплет раздробил каблуком бутылочные осколки на полу в крупное крошево. Они подволокли Мадеру к нему и поставили на шипы стекла коленями.
Боль, пронзившая до костей коленные чашечки, стегнула Мадеру, но он лишь сжал зубы. Цыгане, негры, китайцы пониженно воспринимают боль, как и рецидивисты-преступники. Если такой медицинский факт в отношении черных и желтых можно объяснить расовыми биоособенностями, то у уголовников это связано, возможно, с той самой эмоциональной тупостью, бесчувственностью, которая делала убийцей-роботом Вадика.
Проходившие тюремные университеты Дуплет и Тосик знали об этом, поэтому больше рассчитывали, что сломают волю Мадеры. От боли же, в крайнем случае, можно улететь, потеряв сознание.
Дупель проговорил:
— Мадера, ты духовой. Мы тебя уважаем, но пойми и нас. Есть крутая наколка, что Вадик Гриню Духа завалил и гдей-то спрятал. Кем нам Гриня был, ты сам петришь. Доведись тебе за своего пахана разбираться, и ты б на все шел.
Тосик нервно вставил:
— Крутая подлянка, что Маэстро Гриню нанял и сам же через Вадика кончил. Маэстро, авторитетные люди базарят, ментам продался. Ссученный он. И ты такого отмазываешь?!
— При чем тут Маэстро?! — спросил Мадера. — Вы ж за Вадика трясете, а он на том свете.
— Надо нам обшмонать заныры Вадика, чтоб по Грине убедиться, — объяснил Тосик.
— И всех-то делов?! — якобы с недоумением поинтересовался Мадера.
Он понимал, что ход поиска Грининых подручных, жаждущих хоть каких-то доказательств, правилен. Но переживал, что, если укажет им то, что осталось от Вадика, вдруг они там действительно что-то обнаружат. А тогда ставился под удар сам Маэстро, которому Мадера был верен. Он пропустил мимо ушей обычный базар недовольных блатных, что их враг непременно
— И всех делов! — подхватил Тосик. — Мы ж тебя трясем — не человека сдать, а хаты его. Вадика нету, чего ты подлянки боишься?
— Не, браты, — мотнул головой Мадера, — не знаю я Вадиковых заныров.
— Давай водички, — сказал Дуплет Тосику.
Тот пошел на кухню и вернулся с бутылкой, наполненной водой из-под крана. Дуплет схватил Мадеру лапой сзади за шею, другой за лоб, заломив ему голову. Тосик стал заливать Мадере в ноздри воду. Это очень мучительное блокирование дыхания.
Забился Мадера, захлебываясь, давясь от удушья. Тосик прекратил лить, чтобы у него не отключилось сознание.
— Отдохни, — сказал Мадере Дуплет, отпуская его голову.
Того стало рвать, он с трудом откашлялся и перевел дух. Дуплет закурил и внезапно воткнул Мадере в шею горящую сигарету.
Дико закричал и снова забился Мадера, но Тосик удерживал его за плечи, а Дуплет жег, пока тот не обмяк. Они отступились, и Мадера упал лицом вниз на бутылочные осколки.
Перевернули Мадеру на спину. Лицо его было сплошь залито кровью.
— Еще будешь пить? — спросил Дуплет Мадеру. — Извиняй, что мадерки не предложили.
Мадера делал вид, что в обмороке, не открывая глаз, лихорадочно соображал. Для поддержания своей авторитетной репутации он уже достаточно выстоял, практические мысли одолевали этого специалиста по банкам. Мадера сопоставлял муки, которыми его еще угостят палачи, с тем, что им требовалось от него. Он хорошо знал чистюлю Вадика и почти не сомневался, что тот следов по уделке-разделке Духа не оставил. Не очень красиво было для крутого выдавать и такую информацию, но после пытки «горохом», водой и огнем он, посчитал Мадера, имеет право пойти на это.
Разлепил веки Мадера и небрежно произнес:
— Ну чего?! Знаю я одну хату Вадика. Могу показать, раз вы так за бригадира переживаете. Но ни хера там стремного не найдете.
— Правильно решил, Мадера, — проговорил Тосик. — Мы тебя боле-мене по-братски трясли. А менты-то при пытках, кузбасские кореши сказывали, применяют противогаз и электроток.
Они освободили Мадеру от пут, подняли. Провели его в ванную, где тот обмылся. Лицо Мадеры сильно кровоточило, и Тосик залепил его кусочками пластыря из аптечки запасливого хозяина. Связали ему руки спереди, накинули на плечи плащ, чтобы это не бросалось в глаза.
Втроем вышли на вечернюю улицу к машине. Дуплет сел с Мадерой на заднее сиденье, Тосик за руль.
Замки квартиры Вадика Тосик ловко открыл отмычками.
Прошли в комнаты, удивляясь чистоте и порядку. Лишь книги были раскиданы всюду.
— Научный был, падла, — прокомментировал Тосик.
Мадера, тоже впервые оказавшийся в этом стерильном логове, порадовался, что не ошибся в своих предположениях: в такой ухитанности следов киллерства Вадика никак не должно было быть.