Опер против маньяка
Шрифт:
Маэстро, переместившийся на новую конспиративную квартиру, раздавал четкие распоряжения.
Решено было атаковать вечером Нодара в «Кольце». Командиры двух боевых групп Маэстро получили от него инструкции обязательно достать самого Нодара. Для вооружения бойцов Маэстро рассекретил арсенал в гараже Вадика и туда за припасом отправился бригадир Ваторга, ставший главнокомандующим предстоящей операцией, потому что Маэстро, как обычно, в бой не собирался.
Ваторга с двумя бандитами подкатил к гаражу
Боевики снарядились инструментом и выволокли уже оплавившегося Мадеру. Определить, что это он, можно было по разным приметам, особенно по ушам, торчащим топориками.
Набрал Ваторга по сотовику телефон Маэстро:
— Мадера тут в кислотной ванне плавал. Не очень его разъело, вчера, видно, запихнули.
Маэстро молчал, потом сказал вдруг прорвавшимся тонким голосом:
— Запакуйте его аккуратно. Увезите пока куда-нибудь. Хоронить с почетом будем… Ваторга, ты не должен упустить сегодня Нодара ни коем разе.
Отключил Маэстро телефон и сжал лицо руками. У него выбили главных помощников.
Вадик был суперкиллером, и с помощью его шизофренического бесстрашия и замечательной тренированности Маэстро убрал бы Нодара без шума и автоматной трескотни, как приходилось делать теперь. А Мадера являлся мозговым центром команды Маэстро. С ним он просчитывал всевозможные последствия ходов на фронтах уголовной Москвы. И будь Мадера сейчас жив, можно было б еще попробовать уладить все с Нодаром через воровскую верхушку столицы.
После болтовни Борца и его ночного налета с напарником Маэстро понял, что Мадеры нет в живых. А узнав, какой конец тот принял, впервые в своей новой судьбе испугался. Маэстро было страшно не только потому, что самый умный его приближенный погиб такой ужасной смертью, а и потому, что остался совершенно один в столь же экстремальной ситуации, как когда-то легендарный Артист. Но тогда Артиста пытался прикрывать хотя бы он, Челнок, правая рука пахана. Теперь у Маэстро двух рук не было, такие култышки, как Ваторга, не в счет.
Маэстро сидел, закрыв глаза, и молил судьбу помочь ему и на этот раз. Ни Бога, ни черта он не признавал.
Восьмеро боевиков под командой Ваторги вечером припарковали свои машины недалеко от «Кольца».
С автоматами под куртками они обложили гостиницу, заняв позиции напротив основных входов-выходов. Расположение ее помещений и кабинет Нодара были выяснены разведкой в течение минувшего дня. Ваторга стоял во дворе перед входом в кухню ресторана, через которую шел кратчайший путь к кабинету грузина, и слушал донесения бойцов по переговорнику.
У Ваторги в длинной сумке лежал и гранатомет. Он слушал доклады о передвижениях противника, число которого сейчас должно было быть человек десять, и мечтал, чтобы Нодар оказался в кабинете, который можно было разнести одним выстрелом «Мухи».
Поджарый, коротко стриженный Ваторга,
Нодар в это время сидел в своем кабинете. Не зная о ночных делах у заныра Маэстро, он не сомневался, что Дуплет и Тосик надыбают Маэстро. К организации воровской оппозиции против ссученного Нодар еще не приступил, решив подождать действий Дуплета и Тосика в течение ближайших двух дней. Охрану «Кольца», как своего оплота, он усилил, приказав бойцам смотреть в оба.
Сегодня здесь болтались два разведчика Ваторги. На них и обратили внимание быки Нодара и доложили хозяину. Он к вечеру расставил своих боевиков по направлениям к тем ходам-выходам, которые сейчас контролировала с улицы команда Ваторги.
Все предохранительные меры были приняты одной и другой стороной. И вряд ли людям Маэстро удалось бы прорваться, если б не охотился здесь и опер Кость. Капитан, переодевшись в свой лучший костюм, торчал в казино, из которого хорошо просматривалось фойе, и не походил ни на блатного, ни на милиционера.
В фойе было перекрестье многих путей, в том числе и короткая дорога из кухни ресторана в кабинет Нодара. Кострецов больше посматривал туда, но не забывал и выглянуть через окна казино во двор, откуда обычно и совершают налет.
В момент, когда Ваторга, стоя рядом с огромной сумкой, прижимал переговорник к уху, опер заметил его. Кострецов быстро сопоставил возможное содержание сумки с азартной мордой короткостриженного, начальственно твердящего что-то в переговорник, и цепко осмотрелся.
За кустиками капитан разглядел на лавочке еще двоих явных блатарей. Те не отводили глаз от короткостриженного, как бы ожидая команды, жигански зажимая сигареты в зубах и держа правые руки под куртками.
Кострецов стремительно пошел в фойе, чтобы позвонить сретенскому оперу Ситникову, попросить подмогу ввиду определенно намечающегося налета на «Кольцо». Он ругал себя, что оказался без сотовика, который не взял в отделе, так как торопился сюда, да и не хотел выпрашивать дефицит.
Хорошо хоть телефонные жетоны были у него в кармане. Капитан, бегло посматривая вокруг, набрал номер с аппарата, висящего на самом приметном месте фойе, и, услыхав голос Ситникова, сказал:
— Петя, я в «Кольце»…
В этот миг напротив него к стене медленно прислонился бык, учуявший в походке этого посетителя что-то неладное.
Ситников засыпал вопросами Кострецова, но тому пришлось мямлить:
— Ну да. В казино играю, и в пролете. В пролете, понимаешь?! — намекал Кострецов, надеясь, что Ситников сообразит: он говорит при посторонних.
Бык напротив капитана криво улыбался. Кострецову в любом случае надо было прокричать три главных слова: «Бригаду на выезд!» Он оглянулся: второй боевик в фойе стоял к ним спиной, глядя через стеклянные двери на улицу.