'Операция
Шрифт:
Здесь, в этом лагере, прятались те, для кого война так и не кончилась. То ли они мстили кому-то, то ли просто не могли отвыкнуть убивать. Они-то были сейчас особенно опасны.
Вскоре за деревьями замелькали огоньки костров, а еще через полсотни метров стали слышны мужские голоса.
И тут метрах в пяти, откуда-то сверху, раздался шорох. Солонин приник к земле, стараясь даже не дышать. Сердце, казалось, готово было выскочить из груди.
Снайпер сидел на дереве. Виктору еле удалось рассмотреть его в густой листве. Ножом его не достать,
И тут за спиной вдруг раздался голос Барагина.
– Эй, друг… – громко попросил он пьяным голосом. – Кинь мне зажигалку.
Листва зашуршала, и послышалось щелканье затвора. Солонина вмиг прошиб холодный пот.
А Гоша вдруг встал на ноги и, шатаясь, направился прямо к дереву, чуть не наступив Виктору на ногу.
– Ну дай, чего жмешься?
Двух секунд, пока снайпер брал Гошу на прицел, было достаточно, чтобы Витя выхватил пистолет, перевернулся на спину и нажал на спуск. Снайпер покачнулся, и Барагин еле успел отскочить от падающего с дерева тела.
– Прямо в глаз, – прошептал он, заглянув снайперу в лицо. – Пошли, быстро. Опаздываем уже.
Дальше постов не было. Через двести метров лес закончился, и Солонин с Барагиным выползли на огромную поляну, где стояло несколько покосившихся строений и две вышки. Наверное, лет пять назад здесь была мирная деревня. Жили люди, выращивали скот, рожали детей, влюблялись и умирали. Теперь тут был лагерь боевиков, гнездо смерти.
– Туда… – Солонин махнул рукой в сторону одной из вышек и, вскочив на ноги, метнулся к разбитой телеге.
Боевики по три – по четыре человека сидели у костров и о чем-то мирно беседовали. Это ночной караул. Остальные сейчас храпят в избах, накурившись марихуаны.
Благополучно миновав несколько таких компаний, друзья вскоре оказались как раз под вышкой, по которой, гремя коваными ботинками, вышагивал постовой. А за вышкой, обтянутые тремя рядами колючки, стояли семь бэтээров.
Гоша, оглядевшись, ловко, как кошка, полез по перегородкам вышки. Витя замер в ожидании, прижавшись к столбу. Через несколько секунд он услышал звук падающего тела. Барагин быстрой тенью скользнул вниз.
– Быстрее, быстрее, время… – Витя перелез проволоку ряд за рядом.
У бэтээров никого не было. Ребята разбежались в разные стороны. Прикрепив пластид к еще не остывшей броне трех машин, Солонин вскочил на четвертую и тихонько потянул за крышку люка. Та довольно легко подалась.
И тут раздалось сразу несколько голосов, следом в небо взвился столб огня.
– Пожар! Снаряды спасай! – закричали боевики, бросившись к складу. – Сейчас рванет!
Никто из них не обратил внимания, что один из бронетранспортеров у горы вдруг завелся.
– Бей прямо вон в ту кучу! – кричал Витя, припав глазами к перископу и дергая рычаги
Георгий повернул башню, и ночную суматоху вспорола длинная очередь крупнокалиберного пулемета.
– Бей их, Гоша! – закричал Виктор, глядя, как пули разрывают на куски боевиков.
Бронетранспортер сорвался с места и, подмяв ряды колючки, вылетел на площадь. Где-то сзади один за другим гулко загремели взрывы – это взлетали на воздух остальные машины.
– Гранатомет слева! – коротко предупредил Георгий, увидев, как за телегу метнулся мужик с огромной металлической трубой в руках.
Солонин дернул за рычаги, и машина понеслась прямо на телегу. Наскочила на нее, подпрыгнув, и понеслась дальше.
– Ты куда? Там же скала, там они нас прижмут! – Барагин испуганно смотрел на несущуюся прямо на них черную громаду скалы.
– От лагеря уводить надо… – пояснил Солонин. – Ты стреляй, чего заснул?
Вдруг прямо перед глазами что-то полыхнуло, и бронетранспортер бросило в сторону. Из моторного отделения в кабину ворвались первые языки пламени.
Постовой даже ничего не заметил. Тоненькая металлическая удавка, взвизгнув, захлестнулась на его шее. Кати дернула еще разок для верности.
– Готов… – Она спрыгнула с крыши и начала лихорадочно искать в его карманах ключ от замка, краем глаза глядя на мечущихся по площади боевиков.
Те пробегали совсем рядом, метрах в десяти, лупя из автоматов по подорвавшемуся на мине бронетранспортеру.
Наверное, Витя и Георгий сгорели, – пронеслось у нее в мозгу. Но впадать в панику было некогда. Она-то жива и еще может кое-что сделать… Руки тряслись и никак не могли оторвать ключ от кожаного ремня. Кати даже не заметила, как из-за угла дома высунулось жало автоматного ствола, глядя прямо ей в затылок…
– Осторожно, тут мин полно! – кричал Гоша, отстреливаясь из автомата. – К лесу бежим, а то перестреляют, как куропаток!
Витя лихорадочно пытался завести мотор. Должно ведь получиться, обязательно должно. Но мотор только чихал, наполняя кабину черным маслянистым дымом.
– Ну чего ты там? Вылезай! – В люк свесилась голова Гоши. – Они уже окружили почти.
И тут мотор завелся. Затрещал шестеренками, взревел и завелся.
– Прыгай! – крикнул Солонин и метнулся к отверстию люка. Выскочил на броню, дал длинную очередь по бегущей толпе боевиков и кубарем полетел в кусты.
Жало треснуло выстрелом, и пуля, просвистев над самым ухом Кати, впилась в стену. Но вслед за первым выстрелом сразу прогремел второй. Из-за угла медленно вышел боевик и, выронив автомат, схватился за живот. Кати уже выхватила пистолет и хотела выстрелить, но мужчина сделал несколько шагов ей навстречу и упал на землю.
– Дура, по сторонам смотреть надо, – раздался из темноты голос Джека. – Пошли вместе. Времени семь минут осталось.
Заложники лежали на земле, накрыв головы руками, и плакали. Даже не сразу услышали, что в барак кто-то вошел.