Оракул
Шрифт:
Снаружи нещадно палило солнце; жара казалась густой пеленой, через которую ей приходилось с трудом продираться на пути к Верхнему Дому. Над внутренним двором и садом колыхалось знойное марево. Там гуляла Крисса и другие девушки, они смеялись и болтали, но с ними был Корет: слуга внимательно наблюдал за тем, как рабыни пробуют ароматизированное масло из огромных амфор, присланных в дар каким-то купцом. Мирани юркнула в кусты гибискуса. Ей не хотелось слышать испуганный, захлебывающийся от волнения шепот Криссы. Напрасно она ей доверилась,
Бог.
Она нахмурилась. Сетис — единственный, у кого есть здравый смысл. Но Сетис ушел. Он ясно выразил ей свои чувства. Она отвела рукой ветку и нырнула под арку, ведущую на террасу Верхнего Дома.
И застыла, как вкопанная.
На террасе был Аргелин. Он сидел к ней спиной и с кем-то разговаривал. Фасад здания окутывали пышные пряди вьюнка с великолепными алыми цветами; среди распустившихся бутонов деловито жужжала целая армия пчел. Опустившись на колени, Мирани на четвереньках подползла поближе. Земля запеклась твердой коркой и обжигала ладони.
Генерал сидел на скамейке в тени, расшнуровав доспехи, и держал в руке чашу. Он говорил:
— Уверяю тебя, мои люди провели самое тщательное расследование. Музыкант мог на самом деле сесть на корабль и сбежать из города. Если девчонка виновата, думаю, ты, госпожа, разберешься с ней лучше меня, хотя мне почему-то кажется, что ты уже предпринимала такие попытки. — Он растянул губы в своей обычной ледяной улыбке и отпил глоток.
Голос Гермии звучал подавленно: он слышался с беломраморного балкона, нависавшего над морем.
— Ей повезло. В следующий раз повезет меньше...
— Мне казалось, ты выбрала ее, потому что она — серая мышка.
— Да.
Мирани презрительно вздернула брови.
— Пожалуй, я ее недооценила. Этот заговор куда серьезнее, чем мы думали. — Гласительница подошла и села на теплые камни у ног Аргелина, прислонилась спиной к скамье. Ее пальцы глубоко зарылись в листья в считанных дюймах от лица Мирани. Монотонно жужжали пчелы.
— В каком смысле?
— Они хотят посадить мальчишку на трон Архона.
Мирани похолодела. Но Аргелин лишь усмехнулся в ответ.
— Да, госпожа, такой заговор есть. Наш заговор....
— Нет, не наш. Еще один. И девчонка в нем замешана. Одна из Девятерых... скажем так, крайне предана мне, и она мне все рассказала. Мне известно, что мальчишку доставили из Алектро.
— Из Алектро? — Аргелин вытаращил глаза — У меня есть сведения о беспорядках в этой деревне. Настырная толпа тамошних жителей всю ночь галдела под окнами моего штаба. Там у них кого-то похитили. Преступников было двое... да.
Гермия кивнула.
— Один из них — музыкант.
— Что?! — Он внимательно посмотрел на нее. — Откуда ты знаешь?
— Я многое знаю. Даже знаю, где спрятан этот мальчишка. — Она высокомерно улыбнулась. —
У Мирани перехватило дыхание. Она чуть не вскрикнула от резкой боли в груди.
Аргелин выпрямился. Неторопливо поставил чашу на мраморный пол. Чаша тихо звякнула.
— Скажи.
Гермия придвинулась ближе, взяла его за руку, сжала ее в ладонях......
— Ты любишь меня, Аргелин?
Тот нетерпеливо поморщился.
— Ты же знаешь, люблю. Но какое...
— Интересно. — Глаза Гермии изучали его с холодным любопытством; на ярко накрашенных губах не было улыбки. — Ты так же любил бы меня, если бы я не была Гласительницей? Если бы Гласительницей стала Крисса или Ретия, ты полюбил бы их? — Она крепко стиснула его руку. — Ты пользуешься мною, генерал? Или говоришь правду?
Он молчал; на мгновение Мирани показалось, что он сейчас встанет и оттолкнет Гермию. Но он склонился к ней, взял ее за руки и принялся их целовать, не сводя глаз с ее лица.
— Ты же знаешь, я люблю тебя. Мы наделены равной властью — Гласительница и генерал. Ни один из нас не сможет прожить без другого. Мы едины, Гермия, мы соединены в заговоре, в его успехе или провале, в жизни и смерти... и в Загробном Царстве. — Его голос был тих, лицо сосредоточенно.
Она всматривалась в него оценивающим взглядом. Мирани начала осторожно пятиться. По рукам ползали муравьи.
— Я тебе верю, — прошептала наконец Гласительница.
— Тогда расскажи мне об этом мальчишке. Почему они хотят избрать его? Кто он такой?
Гермия отстранилась. Ее явно что-то тревожило.
— Это мне и самой хотелось бы знать. — С минуту она помолчала, словно опасаясь, что ее спалит его едва сдерживаемый гнев. Потом шепнула: — Боюсь...
— Нет нужды.
— Боюсь, что он — настоящий Архон!
Аргелин изумленно уставился на нее. Мирани застыла от ужаса. И тут генерал расхохотался:
— Настоящий Архон! Архон мертв! Мы сами об этом позаботились. Бог может вселиться в тело любого мальчишки, которого мы выберем! Богу не важно, кем он будет, сгодится любой. Но для нас, Гермия, для нас важно, чтобы это был мальчик, которым мы сможем управлять. А ты Гласительница, ты лучше всех знаешь, чего хочет Бог, потому что у тебя есть особый дар, священный дар. Никто другой не может слышать его слова так, как слышишь их ты! — Он крепко сжал ее руки. — Ты не предаешь Бога. Ты всего лишь выбираешь для него самый подходящий сосуд.
Ее улыбка была печальной.
— Да. Полагаю...
— Так где же этот щенок из Алектро?
Гермия выдернула руку, словно он причинил ей боль.Но все-таки ответила:
— Он здесь.
— Где — здесь?!
Над головой вились и громко жужжали пчелы. Муравьи больно кусались. На руках вспыхивали крохотные огненные точки. Однако она не чувствовала боли. С террасы донеслись слова:
— Храм... — И потом: — Смерть за святотатство.
Она бесшумно выбралась из кустов.