Орбитсвиль
Шрифт:
— Интересно.
— За меня эту работу выполнит научный персонал. Помните старую поговорку: «Несолидно гавкать, коли есть собака»? — Гарамонд с вызовом оглядел присутствующих и удовлетворенно улыбнулся. Сэмми Ямото, Моррисон со Шнайдером, Дениз Серра восприняли его слова именно так, как он рассчитывал. Глаза их уже затуманились мыслью, скептики мгновенно превратились в охотников.
— А мы с тобой, пока они мозгуют, отдельно потолкуем с инженерами, — обратился капитан к Нейпиру. — Корабль придется резать, иначе не добраться до технических палуб и мастерских, а тем временем будут готовы чертежи
Гарамонд встал с травы и направился к пластиковой хижине-времянке, в которой оборудовал себе нечто вроде кабинета. Догнавший его Нейпир сухо покашливал на ходу.
— Давненько у нас не было чахотки, — с насмешливым сочувствием заметил капитан.
— По-моему, Вэнс, ты слишком скор на решения. Думаешь только о железках.
— Сформулируй свои соображения поконкретнее, Клифф.
— Многие уже заработали синдром Орбитсвиля. Им справедливо кажется, что возвращение в Бичхэд-Сити невозможно, а кто-то не видит в нем нужды. Им, должно быть, неясно, почему нельзя основать колонию здесь. «Биссендорф» стал бы на первое время источником необходимого сырья и материалов.
Гарамонд остановился, глядя на кладбище, отмеченное общим серебристым крестом.
— Резонно. Но я никого не собираюсь гнать силком. Кто захочет, останется. Полетят только добровольцы.
— А если их окажется меньше, чем ты рассчитываешь?
— У многих наверняка есть причины вернуться.
— Но ведь речь идет не о возвращении. Ты предлагаешь им на выбор: остаться здесь или застрять незнамо где с группой в десяток спутников и очень ограниченными ресурсами. Смогут ли они основать там жизнеспособные общины?
— На каждом самолете будет «железная корова» и небольшая установка для производства пластмасс.
— И чертова уйма других проблем.
— Кроме того, я гарантирую сразу по прибытии немедленную отправку спасательной экспедиции.
— Если доберешься сам. И о каких гарантиях может идти речь? В Бичхэд-Сити — твои враги.
На лицо Гарамонда набежала тень.
— А ты сам, Клифф? Со мной или останешься?
— Спрашиваешь! Я всего-навсего пытаюсь заставить тебя понять: имеется кое-что поважнее удачного технического решения.
— Я давно это понял, но вряд ли у кого есть такие же проблемы, как у меня. Не технические, а личные.
— У других тоже есть дети и жены, к которым им хотелось бы вернуться,
— утешил его Клифф.
— В том-то и дело. У других — есть, у меня — нет.
— Но… А как же Эйлин? Крис?
— Сколько, по-твоему, времени им было отпущено после моего исчезновения? Неважно, живя или умер. Неделя? День?
В душе Гарамонда бушевали горе и гнев. Но он взял себя в руки:
— Я обязан вернуться. Чтобы убить Лиз Линдстром.
Конструкция и оборудование «Биссендорфа» предусматривали аварийную посадку, но, приземляясь, он летел поперек вектора поля тяготения, поэтому теперь лежал на боку. Внутренняя же планировка была рассчитана на положение, когда внутри есть «верх» и «низ». При полете «верхом» был нос, а «низом» — корма, люди перемещались по уровням-отсекам, как по этажам. Теперь лежачее положение корабля крайне затрудняло доступ к нужным отсекам и помещениям.
Вооружившись валентными резаками, самодельными кранами и лебедками,
Гарамонд приказал привести в порядок сначала монтажное и ремонтное оборудование, которое собирался использовать для строительства своей эскадрильи. Дело двигалось быстро и недавно еще голая лужайка превратилась в сборочную линию будущих крылатых машин.
Снятый с «Биссендорфа» бортовой компьютер рекомендовал отказаться от самолетов с идеально обтекаемой обшивкой, предложив каркас, обтянутый материей или пластмассой, по технологии эпохи братьев Райт. Это позволило направить усилия технологов и инженеров на создание десятка особенно важных для каждого самолета деталей из самого пригодного сплава, а лазерные станки за один день вырезали из свежеотлитых болванок. Обшивку крыльев и фюзеляжей нарезали их из корабельной мебели, в качестве моторов использовали первичные магнитно-импульсные двигатели, которых хватило на девять самолетов — по два на каждый летательный аппарат плюс три резервных.
Гарамонд сидел у своей палатки и в одиночестве пил виски, когда услышал приближающиеся шаги. Под беззвездно-полосатым куполом Орбитсвиля никогда не бывало кромешной тьмы, поэтому капитан узнал изящную фигурку Дениз Серра. Досада на непрошенного гостя сразу улетучилась, но Гарамонд не поднялся навстречу девушке.
Дениз подошла к палатке, молча постояла и так же молча села на траву.
— Напиваться бесполезно. По-моему, виски не меняет настроения, а лишь усиливает тоску.
— А мне, наоборот, помогает.
— Я никогда не научусь пить. Особенно это бертоново зелье.
Гарамонд хлебнул из горлышка.
— Все — яд, и все — лекарство. Вопрос лишь в надлежащем применении.
— Надлежащем? Разве пьют не ради удовольствия?
— Для меня важней целительные свойства.
Дениз вздохнула.
— Простите. Вы должны себя ужасно чувствовать в разлуке с…
— Зачем вы пришли, Дениз?
— Сама не знаю. С некоторых пор я хочу ребенка.
Хотя все чувства, кроме отчаяния, у капитана атрофировались, у него все-таки хватило такта, чтобы отставить бутылку.
— Время не очень подходящее, — осторожно ответил он.
— Да, но я ничего не могу с собой поделать. Видно, обстановка виновата. Синдром Орбитсвиля, как говорит Клифф. Вокруг — необъятный мир, и все привычные стремления и важные дела внезапно оказались пустяками, мелкой шелухой. Ребенка мне до сих пор ни разу не хотелось.
Лицо Дениз в бархатисто-синем воздухе выглядело свежим и юным. Душа Гарамонда вдруг рванулась ей навстречу, но ему тут же стало неловко.
— И все-таки сейчас не время, — повторил он.