Орел
Шрифт:
Сигнальная труба легата.
Взмахи флажков сигнальщиков.
И обе пехотные когорты медленно, шаг за шагом стали наступать. Добивая, попутно, раненых лошадей, чтобы в припадке никого копытом не зашибли.
Алебардисты впереди.
Пикинеры, выхватившие свои мечи - гладиусы, следом.
А потом арбалетчики, чуть замешкавшись, перезаряжаясь.
Турум!
Возвестил рожок капитана.
И
Виии!
Виии!
Виии!
Вновь разорвали воздух до жутки пронзительные свистки. И арбалетчики дали залп поверх голов своих контактников.
Виии!
Виии!
Виии!
Спустя какие-то секунды спустя вновь зазвучали свистки. Это первые манипулы арбалетчиков также присели. А вторые дали залп.
Турум!
Возвестил рожок капитана, поднимая центурии и продолжая наступление….
Глава 9
1365.01.15, Тверь
Разгром союзной армии Твери и Литвы оказался полный и решительный. Конечно, какое-то количество ратников врага ушло, убегая без оглядки по дороге на Дмитров. Но не так, чтобы много. Основная масса осталась на поле в убитом, раненом или плененном виде. Кирасиры очень своевременно пошли в атаку, охватывая с двух сторон бегущего противника и принуждая его бросить оружие и сдаться. А потом, сдав пленных пехоте, направились к обозу, который тоже требовалось захватить. Ведь хорошая война должна приносить выгоду, иначе это плохая война.
Сильно спешить не было необходимости.
Наоборот, требовалось немного выждать, чтобы «спешно отступившие» навели как можно большую панику в Дмитрове и, если повезет, в Твери. Хотя с Дмитровом проблем быть не должно. Ведь Государь даровал ему Суздальское право, как и всем городам своей земли, а потому горожане должны были открыть ему ворота миром. Бунт князей и бояр их не касался. А вот Тверь не только могла, но и должна огрызаться….
На поле боя же творилось ровно то, что имело место на Клязьме и под Суздалем два года назад. Люди Дмитрия Ивановича самым тщательным образом собирали все ценное с павших и разоблачали пленных, перед тем как повязать. Мясники и скорняки, идущие в обозе, свежевали и разделывали павших лошадей. В то время как конюхи отлавливали живых четвероногих, сбивая в табуны и осматривая. Где надо оказывая помощь.
Но отличия, все-таки были.
Развернулись палатки полевых госпиталей с яркими, сочными алыми крестами. Да и подготовленных лекарей оказалось сильно больше, чем в прошлый раз. Поэтому медицинскую помощь оказались не только своим раненым, но и пленным. Само собой, с тяжелоранеными не связывались. Их милосердно добивали аккуратным ударом стилета. Средней тяжести раны уже заставляли лекарей задуматься. Если свой боец – то возились. Если пленный, то, помогали
Битва при Дмитрове имела больше иностранных наблюдателей, чем кампания 1362 года. При Государе стояло три крошечных отряда, под знаменами Венеции, Святого Престола и Византии. Наиболее заинтересованные личности не устояли перед тем, чтобы послать военных наблюдателей к странному вождю, что пехотой бьет кавалерию.
И вот они молчали. Ведь на их глазах московская пехота разгромила вдвое превосходящие силы весьма неплохой кавалерии. В пух и прах. Их мир рухнул и рассыпался миллиардами осколков. Ведь ТАК не бывает.
НЕБЫВАЕТ!
Завершив свои дела на поле боя, Дмитрий Иванович отослал все трофеи в Москву , и двинулся на Тверь. Этот нарыв нужно было выдавливать. Слишком уж много проблем он доставлял.
И вот, спустя почти месяц после оглушительной победы под Дмитровом московский легион подошел к стенам Твери, встав напротив Владимирских ворот. Одних из трех ворот города. Все жители благополучно эвакуировались внутрь, изготовившись к осаде. Как, собственно, Государь и хотел.
Но никакой долгой осады не планировалось.
Из обоза выкатили две бронзовые пушки – два «единорога». И прислуга начала самым энергичным образом суетится вокруг них, подготавливая к бою.
– Все готово, Государь! – Крикнул, подбежавший командир батареи.
– Приступайте, - кивнул Дмитрий. – Бейте по воротам.
– Есть! – Козырнул командир и убежал к своим орудиям.
Спустя полминуты раздалась зычная команда:
– Пали!
И с интервалов в пять секунд над полем пронеслось два рокочущих звука пушечных выстрелов.
Андрей Ольгердович, стоявший в этот момент на крепостной стене, аж присел, глядя округлившимися от ужаса глазами на два странных приспособления. Громыхнув, исторгнув из себя пламя и окутавшись дымом, они бросили два крепких шара в сторону ворот.
Первый пошел недолетом, подняв изрядный фонтан ПРОМЕРЗШЕЙ земли. Второй – пробил ворота насквозь и повредил здание, находящееся за ними. Только щепки и полетели в разные стороны.
Впрочем, нужно отметить – легионеры тоже присели, испугавшись громкого звука пушечных выстрелов и дыма. Но уже спустя несколько секунд, увидев результат такой пальбы, воспрянули духом и победно заревели.
Дьявольщина? Пусть так. Но она сражается на их стороне. А значит, их Государь даже чертей себе в коляску впрячь способен. Так или примерно так бойцы и подумали. Это не помешало многим перекреститься. Но настроение сильно подняло. Сомнений в том, что город будет взять, больше никто не испытывал. Как и в том, что их вождь вновь победит.
А вокруг пушек уже возились их расчеты.
Пробанить ствол влажным банником, дабы ничего тлеющего не осталось внутри.
Загрузить шелковый мешочек картуза с заранее отмерянной порцией гранулированного черного пороха. Сухого, годного, только что извлеченного из индивидуального крепко смоленого бочоночка-капсулы.