Ореол
Шрифт:
Ага, вот и ответный выпад. А уже ведь начинало казаться, что у глипа вовсе отсутствуют какие-либо чувства. Ан нет, значит, пронять-таки его можно.
Роман нервно почесал переносицу и негромко буркнул.
– Я не умею. Да и всё равно, если это краши…
– Это краши, – перебил его глип, уже не сомневаясь.
– Раз уж это они, то что нам делать? За ними лететь? На плюшевом слоне?
– Ты недооцениваешь Кашалота Фрэнка, – покачал головой пришелец и даже погрозил пальцем. – Полететь за крашами можно. Только с чего ты взял,
– Значит, выхода всё-таки нет?
Инопланетянин вполне по-человечески вздохнул.
– Ты слишком быстро сдаёшься, мой юный ученик. Познай Силу и обрети уверенность.
– Хорош стебаться! – вскипел Роман. – У меня и так уже нервы на пределе.
Глип натянуто улыбнулся.
– Как скажешь, – легко согласился он. – Мы догоним крашей и вернём Василия Трубачёва. А поможет нам в этом делегация землян, направляющаяся на Кроан с дипломатической миссией.
– Какой ещё миссией? – не понял человек.
– Земля и Кроан намерены заключить мир. Об этом говорили даже в телевизионных новостях, я уж молчу про информационное поле. И, должен тебя обрадовать, наш билет на тот свет прибудет сюда ровно через тридцать пять секунд.
Роман завертел головой, не вполне ещё понимая, о чём или о ком говорит глип. Но мысленно отметил, что не перестаёт восхищаться способностью Сейрона быстро находить выход из всех передряг.
Этому у глипов точно следует поучиться.
***
Стеклянная кабинка лифта медленно опускалась с верхних этажей торгового комплекса. На каждом ярусе толпы людей. Продавцы, покупатели, уборщики, охранники, просто гуляки. Бродят, суетятся, болтают о всякой чепухе.
Так беззаботно, так беспечно. И никто не чувствует нависшего напряжения. И никто не знает, какой ценой обеспечивается их спокойствие.
Словно другой мир, не тёмная и ужасающая действительность, а малиновая оградка быта, обыденности. Все эти люди – миллионы людей! – живут как будто под колпаком, и им невдомёк, что колпак может в любую секунду треснуть.
И пусть реальный мир куда жёстче, чем эта витринная картинка, но иногда очень хотелось сбежать сюда, посмотреть на этих людей, подышать воздухом, пропитанным обманчивым спокойствием.
Генерал Волков сжал и разжал кулаки. Он не привык к сентиментальностям. Дома ещё можно себе позволить быть чутким. В остальное время – почти никогда. Огромная, нечеловеческая тяжесть давила на плечи, и с этим грузом надо было как-то жить.
О, да, какое же многообещающее было начало войны! Волков до сих пор был уверен, что всё сделал правильно. Не нанеси тогда люди упреждающий удар по Кроану, и кто знает, отбились ли бы потом, когда началось вторжение? Какая это была ответственность.
Одиннадцать героических недель. Семьдесят семь дней
Эти летающие мышки терпеливо ждали подходящего момента, чтобы перейти в решительную контратаку. Они теряли своих воинов, но продолжали ждать. Отдали большинство стратегически важных пунктов, но резерв по-прежнему оставался нетронутым. А люди наступали, радуясь победам и упиваясь самообманом. Гордыня – та ещё сука.
Ответный удар крашей смёл землян с Кроана меньше, чем за сутки. Это была не эвакуация. Это было бегство. И бегство не закончилось с возвращением на Землю, потому что краши начали масштабное вторжение. Они были намного сильнее сейхов, в войне с которыми Волков трижды был награждён за героизм в бою.
Настала очередь крашей убивать и уничтожать. Они дождались того времени, когда можно мстить за всех, кто погиб на далёкой родине.
Этой сдержанности, этому терпению генерал восхищался. Боялся и восхищался.
Война вскрывает истинный облик сражающихся. Те, кто казался тихими и безобидными, проявили себя бесстрашными героями. А те, кто кичился силой, забились в угол, боясь показать нос. Но, слава Богу, люди отбили все атаки. Не сразу, но отбили. А затем и глипы вмешались. Спасибо им, конечно. Здорово помогли эти большеголовые ублюдки. Если б ещё территории не покупали на Земле-матушке, так и вовсе были бы отличными ребятами.
Волков усмехнулся. У каждого есть свои интересы, за которые стоит бороться. А глипам, этим серокожим уродам, очень не хотелось, чтобы краши попортили купленные ими земли. Но да ладно. Их можно понять и простить.
Эх…
Понять и простить.
Нельзя понять всех этих людей! Вон тех, что ходят беззаботно за стеклом, покупают себе ненужные шмотки, жрут алкоголь, гогочут над пошлостями.
И нельзя простить самого себя. За то, что не уберёг многих хороших людей. За то, что не хватило сил защитить родную планету, превращённую в пылающую крепость. За то, что… Да мало ли, за что!
Подмывало – вот честно! – подмывало иногда свалить к альтаирцам. Впервые, когда возникла эта мысль, Волков прогнал её без всякого сожаления. И себя потом ещё укорил, мол, слабину даёшь! Седины позоришь! И мысль ушла, но потом ещё не раз возвращалась, оживая ночными кошмарами, вызывая дрожь в руках, заставляя срываться на родных и близких.
Но ничего. Уже позади всё самое трудное. Мирные переговоры между Землёй и Кроаном несколько раз срывались, но теперь-то уж точно будет подписан мир! Хватит, повоевали. Обе стороны выдохлись, и как бы краши не превосходили нас в развитии, даже у их возможностей есть предел. Потолкуем ещё с ними на наших условиях! Ещё посмотрим, кто кого переиграет!
Двери лифта открылись. Генерал, не торопясь, вышел на обширную площадку второго яруса и медленно побрёл вперёд, не глядя особо по сторонам.