Орфей
Шрифт:
Ежка уже стояла у двери. В руках у нее был пакет, который собрала, занимаясь со мной скандалом. "Ровенту" я заглушил, но включил проигрыватель. Ненадолго этой уловки хватит, но нам и нужно-то от силы минуты три. Удачно, что Олег сказал: "Я за рулем". Значит, можно надеяться, что нет никого больше.
Я осторожно поставил газовый ключ, чтобы не стукнуло. Осторожно отщелкнул замок. На пустую лестничную клетку мы с Ежичкой вышли беззаботные и веселые. Беззаботно и весело спустились - второй этаж, долго не идти - и, помахивая пакетом, прошли мимо Олеговой "семерки". Пустая она была. Никаких групп захвата, специальных операций, арестов. За приятелем заехали. Машина была
– Нам сейчас в нее прыгать полагается, уезжать, вражеские переговоры слушая.
– Не городи ерунды.
– А что, я сколько раз такое писал. Ну, не такое, подобное.
– Какие они враги!
– То-то и оно. У нас просто разные интересы. Изящное выражение.
– Ты хоть их не очень сильно?
– Будут жить.
Что стало здорово - машину взять на улице без проблем. По две штуки тормозят, и третий позади притормаживает на всякий случай, если с этими не сговоришься. Сначала через Отрадное и Ботанический сад мы доехали до ВДНХ, а потом прошли пешком по проспекту Мира. Ежка держалась очень хорошо. Все происходило так, словно мы просто совершаем прогулку. Праздные гуляки, которым некуда девать свой день. Я спрашивал себя, не допустил ли я ошибки, не дождавшись где-нибудь там поблизости девяти ноль восьми - девяти ноль девяти. Нет. Никакой гарантии, что взыгравшее Время не сместится опять, А надо же как я - будто ничего особенного в этом нет. Будто у меня это каждый день происходит.
– Гарь, а не лучше нам быстро-быстро уехать куда-нибудь? У меня, понимаешь, как зуд - бежать, прятаться. Туда, где нас никто не найдет.
– Смотри, какой город. Кто нас в нем найдет? А бежать - ниже нашего достоинства, угу?
Погода только день после урагана держалась солнечной. Серые клочкастые тучи вновь сгустились над крышами и проводами.
– Салон "Барби". Хочешь, зайдем? Дожидаться где-то там рядом Хватова, который может появиться, может нет, не годилось просто еще и потому, что там сейчас не я один буду его ждать. Разговор-то слышали. Из того, как Веник оперативно нас начал увозить, ясно, как дважды два. Вот так вот в восемь утра нагрянул друг дорогой. Без предупреждения. Не ждали? Ждали, хотя изо всех сил надеялись, что это у нас мания преследования просто. Какая там мания...
Кстати, у этого, у Олега, в набедренном кармане его костюма почему-то нашлось две пары тонких стальных наручников. Зачем? Да просто так, мало ли какой случай. А ведь и пригодились. Им с Вениамином, когда в себя придут, сложно будет отстегнуться.
Женю я вам не отдам.
– Гарь, мне очень стыдно просить, но вон та мне так нравится...
– Хорошо хоть стыдно. Вам, девчонкам, только бы в куколки играть.
Эта Барби была похожа на нее саму. На Ежку. Я, только выйдя из магазина и увидя, как Женя покупку рассматривает, вдруг это понял. Простая прическа с медным оттенком, серые глаза, удивленно распахнутые. Кукла... Что у меня с этим связано? Да вроде ничего.
– Давай ее подарим.
– Ну вот. Я сама хочу...
– Еж, я прошу тебя, подари. Не нужны нам куклы. Ни простые, никакие. Даже Барби.
Наверное, что-то в моем голосе было. Ежик внимательно на меня посмотрела. Уложила Барби обратно в коробку, закрыла клапан.
– Ну и кому же мы ее подарим?
– Да Господи, хоть...
Несмотря на довольно ранний час, вдоль стеклянной стены магазина уже выстроились несколько бабуль, продающих с рук самопальные кукольные одежки и обувки, накладные сменные парички, еще там что-то. Самстрок для Барби. Барби-вещевка. Нет, ну такое только у нас
А перед той частью витрины, где выставлен замок Барби и Кена, и сами они сидят в шезлонгах перед бассейном, и в кукольных елочках, или там пальмах, резвятся не то белки, не то попугаи, стояла девочка лет семи. Она спиной к нам, но я мог ручаться, что рот у нее сейчас открыт.
Я не успел сказать, Ежка и сама поняла. Они о чем-то поговорили, и коробка с Барби перешла из рук в руки.
– Знаешь, она, по-моему, не очень-то и обрадовалась. Такая худенькая. Ей небось есть нечего, а я ей Барби сую.
– В Москве голод - понятие относительное.
– Циник.
– Хуже. Мизантроп. Давай развлечение для взрослых посмотрим. На той стороне, кажется, секс-шоп был. Если ничего не изменилось.
– Вряд ли, - она хихикнула, - здесь можно ждать кардинальных перемен.
– Не скажи. Мысль насчет тела тоже не стоит на месте. Собственно, я имел в виду - не закрылся ли.
Секс-шоп не закрылся, и за заплаченные за вход деньги Ежка вышла оттуда вся смущенная. Она все-таки очень целомудренный человечек.
– Кто не знает тебя в постели...
– Что-что ты там бормочешь?
– Я отвечаю своим мыслям.
– Пусть бы твои мысли сказали наконец, чего мы добиваемся. Ты... гадости одни на уме. Серьезно, Гарь! Куда мы? Страшно мне что-то делается. Боюсь я.
– Это ты зря. Я ведь тебе объяснил. Мы с тобой тянем время. Нас сейчас многие ищут, вопрос в том, чтобы нашел тот, кто нужен нам.
– А он знает, где нас искать? А эти? Ты же работал с ними. И сколько можно тянуть время?
– Чего он только не знает. Эти были не те, кто нам нужен. А Время это... Время - это такая вещь, которую можно тянуть до бесконечности. Ты есть не хочешь?
Я хотел повести ее в "Лель", но, увидев румяные развалы лавашей и плюшек перед круглым входом "Алексеевской", Ежа загорелась глазами и носом потянула, как лисенок голодный. На название "Алексеевская" удивлялась из-за столика под полосатым тентом. Я и сам не помнил, переименовали когда. Душистый теплый хлеб был очень вкусен.
Я ведь не сумасшедший. И не авантюрист. И не герой боевика... Уж это усмехнулся - точно: не герой. Я только убежден, что раз Гордеев с помощью своего Хватова нашел меня опять, то, значит, нужен я ему.
Есть Гордеев. Есть НИИТоВ. Но ведь есть еще и Присматривающие, хотя в последнем я до сих пор не уверен. В такой мы тройной вилке, а из трех зол... В общем, я выбираю то, которое однажды ко мне добром все-таки обернулось. Но паника холодной змеей ползла внутри. Я улыбнулся Ежке.
– Дожевывай и поехали памятные места столицы глядеть- В нашем с тобой случае место встречи там, где мы. А уж нас найдут, можешь не сомневаться.
Мы ездили на речном трамвайчике. Мы гуляли по брусчатке Поклонной горы, задрав головы, глядели на Нику, читали надпись пульверизатором "Пудель и Утык" на зеленом борту самоходки за мемориалом и читали листовку баркашовцев с крестом, увенчанным стрелами, кривовато прилепленную в укромном месте на столбе. Мы плевались косточками крупных розовых черешен с пологого моста над Обводным каналом. Ежка пила пиво, а я ел мороженое в одной из многочисленных кафешек на Павелецкой площади, а потом она прямо сразу после пива ела мороженое тоже. Мы даже нарочно съездили в Коломенское, чтобы поцеловаться под шестисотлетним дубом с черным длинным дуплом. Я очень старался, чтобы Ежка не задумывалась. А холодная змея ползла, ползла. Плохо ходить туда не знаю куда. Да еще четвертые сутки подряд.