Орфей
Шрифт:
– Это тоже придумал Игорь?
– Без меня придумали. А душу я заложил давно. Иногда кажется - до рождения еще
– Правильно кажется.
– Знаете, Перевозчик, мы пойдем. Я полагал, что я нужен вам и...
– Договаривай. И Миру.
– Теперь вижу, вам это все - что-то вроде забавы. Да по-другому и быть не могло. Кто здесь по-настоящему чужой, так это вы.
Ей-Богу, не хотел его обидеть. А получилось. Я не хотел. Мы с Ежкой встали. Вот теперь терять нам совершено нечего. И Гордеев еще масла в огонь подлил:
– Далеко ходить и не придется. Обратите внимание,
Я заозирался. Освещенный фонарями асфальт, парапеты просматриваются в обе стороны. И никого, как вымерла гуляющая публика.
– Мы... под контролем?
– Я бы выразился - наблюдением. Контроль вряд ли. Привыкайте, Женя и Игорь, как бы ни повернулось, вам это предстоит на долгие года.
– Женю я им не отдам, - вырвалось у меня. Перевозчик выразительно на меня посмотрел и оставил без комментариев. Сказал:
– А вот в данный момент там слышат, как ты, Игорь, прелести жизни на лоне природы расписываешь. Ты преимущественно об этом только что и говорил, нет? Полюбуемся на воду.
Мало понимая, мы с Ежкой прошли следом за ним. Внизу под набережной было темно и беспокойно. Тянуло сыростью и холодом. И по-прежнему никого вокруг, даже тишина какая-то неспокойная, и городской гул почти пропал.
– Да будет так, Высокая договаривающаяся сторона! Ваши условия приняты без поправок...
– Засмеявшись, он перебил сам себя: - Я иной раз просто поражаюсь собственной уступчивости. Это к тому, что с моей стороны не поторговаться - грех был величайший. Но не стану тебе больше голову морочить. И вам, Женя. Как однажды мне сказало одно дружелюбное существо: ты угадал и здесь, Перевозчик. Ты, Игорь, тоже умеешь угадывать не хуже. Вчера мне пришлось доказывать это в одной интересной беседе. Упорно доказывать... Слышите?
– вдруг спросил.
Я ничего не слышал. Ежка тихо качнула головой. Не уверен, но, по-моему, под противоположной гранитной стенкой, чуть левее, стояло что-то вроде лодки. Большой. Или даже двух. Катера.
– Водная милиция. Подстраховка. Но где двое, там и третий? Их штук десять на всю акваторию в городском пределе и осталось.
Гордеев снова прислушался. Теперь мне показалось, что и я что-то различаю.
– Как хотите, ребята, но вам придется немножко попрыгать. Никак по-другому не выходит вас сейчас отсюда убрать. Причин для особенного волнения нет, хотя твой друг Веник на тебя, Игорь, очень зол. Проблема в том, что прикрыть вас теперь некому. Главное лицо с той стороны, о котором ты, Игорь, думаешь... выведено. Вы можете попасть не к тем. Тоже ничего особо страшного, но ведь мы договорились несколько об ином. Получится, что я не выполняю свои обязательства.
– Мы уже договорились?
– только и нашелся я.
Ежка держалась за мою руку, я взглянул на нее с тревогой.
– Но все, я думаю, пройдет хорошо. Все, ребята! Вперед! Позже договорим.
Здесь к воде - я не заметил сразу - сбегали лестницы. Гордеев подтолкнул нас к одной из них. На реке вспыхнули три огня - треугольником, белый выше, красный и зеленый ниже, справа и слева. Длинный катер,
– Сюда! В кокпит прыгай, твою...
Мы очнулись на решетчатом полике между кресел с железными дугами на спинках. Катер взревел и сиганул вперед, Ежа упала на сиденье, а я, не успевший ухватиться, - на пол между.
Из этой очень неудобной позы я увидел, как над стремительно удаляющимся парапетом набережной вдруг появилось множество голов. Уже нельзя было понять, который там Гордеев. По реке зашарили мощные прожектора, катера, что стояли у противоположной стенки, включив собственные мигалки, отвалили и явно собрались за нами.
– Пригнись, пригнись!
– заорали над самым ухом, и я узнал перекошенную рожу Хватова. Он сидел низко, стаскивал на пол с сиденья Женю.
– Ежа!
Катер ревел, не поверить было, что он способен издавать то тихое мурлыканье, с которым подкрался взять нас. Мы уходили вверх по течению, выпуклый берег Лужнецкой набережной летел справа. Я никогда не видел берега Москвы-реки от поверхности воды. Они казались очень высокими, их гранитная облицовка.
– Хер догонят!
– Мишка Хватов ткнул назад, где сверкали две яркие звезды. Катерные поисковые фары. Они беспорядочно метались.
– Ежа, ты?..
– Нормально. Ты прости, что я тебе...
– Тоже нормально.
Это она про то, как ухватилась за меня. Сам виноват, нечего было сломанную граблю совать. Я зажимал кисть между колен.
– До Балтики идем?
– Не высовывайся знай... сатирик. Вихрь трепал волосы.
Это был катер на подводных крыльях, и понятно, почему они подходили кормой - мелко, не поломать. Но и у тех, кто за нами гнался, были катера на подводных крыльях. Такие же катера водной милиции. Только настоящей.
Я посмотрел на того, кто за рулем. Мне была видна одна спина. И между прочим - в форме. Сейчас мы выйдем из-за поворота, по берегам пойдут застройки, а там - Киевский, Красная Пресня и вообще центр Москвы, па что тут рассчитывать? Пока мы вши не больше минуты. Я вдруг увидел, что в двигательной решетке застрял и бьется один пиончик. Маленький совсем. По левой стороне прыгали лучи настигающих катеров.
– Они догонят!
– Не успеют!
– крикнул мне Мишка, и перед самым железнодорожным мостом катер клюнул носом, упав с крыльев на днище.
– Только шевелитесь живей!
Со стенки свешивались два трапа. На подходе катер сильно тряхнуло, ударило подо дном, и я понял, что тут мелко даже для подводных крыльев.
– Хер с ним, ему недалеко!
Я подсаживал Ежку и был спиной к катеру. За ней кое-как выбрался сам. Мы вылезли сразу за мостом, к Новодевичьему. Кажется, там за деревьями пруды. Нас ждала машина. Припаркованных здесь было мало. Метрах в ста под фонарями кто-то остановился, наверное, с изумлением наблюдая, как мы появились. Хватов скинул трапы в воду.