Орхидеи Феррамонте
Шрифт:
Давно ли это было...
– Ты недавно приглашала меня покататься, - сказал он.
– Приглашение остается в силе, тебе нужно только сказать, когда захочешь. Правда, сейчас ужасная погода, но эта сырость на тебя, видимо, не действует.
– Может быть, до завтра немного прояснится.
– Сомневаюсь. Завтра мы все равно не сможем воспользоваться этим мотором - у меня уже есть заказ от клиента. На десять часов и за особую цену. Поэтому сегодня, в воскресенье, приходится возиться. Но вечером этот катер вернется назад.
– Во вторник надежнее.
–
– Лучше. Завтра у меня полно дел.
– Тогда, значит, во вторник утром. Буду очень рада.
Он глубоко вздохнул.
– Лаура...
– Да?
– Допустим, я хотел бы встретиться с тобой наедине. И очень важно, чтобы нас никто не видел вместе. Куда мы могли бы пойти?
На её лице появилась озадаченная мина, и неудивительно.
– Это так важно?
– Пожалуйста, рассматривай этот вопрос как риторический.
– Почему бы не здесь?
Джонни покачал головой. Об этом он уже думал.
– Местность здесь слишком открытая, - сказал он.
– Могут увидеть во время прихода или ухода.
– А у тебя не годится?
– Нет. И у тебя тоже. По той же причине.
Лаура задумчиво потерла подбородок, отчего теперь и на нем тоже появилось масляное пятно.
– Я раньше никогда об этом не задумывалась, но, в сущности, очень странно получается в Бальнеарио: хотя никого не интересует, кто чем здесь занимается, но, в то же время, никогда нельзя остаться по-настоящему наедине.
– Вот именно. И я сейчас веду речь не о том, чтобы скрытно следить, а о том, чтобы остаться действительно незамеченными.
– Здесь это получится только в толпе.
– Да, - протянул Джонни.
– Ты абсолютно права. Но...
– Речь идет только о каком-то разговоре, который нужно провести в спокойной обстановке, да?
– Да.
– И это можно сделать сегодня?
– Это даже нужно сделать сегодня.
– Тогда как насчет кино?
– Какого кино?
– Кино в центре поселка. Внизу, в подвале. По воскресным вечерам там крутят порнофильмы. Там многолюдно и совершенно темно.
– Хм, - протянул Фаддер.
– Это, пожалуй, то, что нужно. Когда начинается это удовольствие?
– После ужина. Ровно в десять.
– Ты гений, Лаура.
* * *
К семи дождь перестал, но в небе все ещё висели низкие тяжелые облака. У Грандера, который, пыхтя, поднимался по лестнице, позади остался напряженный рабочий день; парадоксально, но самый напряженный рабочий день с тех пор, как он занялся этим делом. Фаддер достаточно ясно дал понять, что дальнейшая охота обойдется без него. Им двигала чистая любознательность. Весь день он терпеливо преодолевал ступень за ступенью вот как сейчас... Вопрос тут, расспросы там. Шофер такси, бармен, ночной портье. Он даже не знал точно, что ждет его в конце столь утомительного восхождения, но с немалым интересом ждал этого. Поднявшись наверх, он остановился, разглядывая длинный коридор с множеством дверей. Вот он номер четыре-один-семь.
Он постучал. Ответа не последовало. Грандер нажал на ручку. Дверь была заперта. Он нагнулся, чтобы получше разглядеть замок.
Фаддер
Он не отличался богатым воображением и до сих пор не представлял, что подвергает себя большой опасности.
Стул стоял таким образом, словно кто-то сидел на нем у окна и смотрел в бинокль на море. Сиденье было совсем мокрое. На столе лежали блокнот, ручка и ещё что-то, похожее на морскую карту.
Грандер подошел ближе.
Да, это была морская карта, сложенная так, что видна часть побережья от Бальнеарио к югу, до Коста Бланка.
Один из населенных пунктов был отмечен синим кружком. Грандер склонился над картой. Сансовино. Он где-то слышал это название, но сам никогда там не бывал. Захолустье, крохотная рыбацкая деревушка милях в сорока-пятидесяти к югу от Виллафранка. Сансовино. Хм... Странно...
Он ещё раз оглядел комнату. Кровать, ночной столик, на нем будильник и телефон. На полу коричневые кожаные чемоданы без всяких примет, без инициалов. Гардероб почти пустой, без обычного барахла. На редкость безличная комната.
Грандер подошел к комоду, выдвинул верхний ящик.
Пусто. Кроме одного предмета, который он сразу узнал. Серого цвета металлическая коробка, кнопки, изолированный провод. Радиостанция с большим радиусом действия. Грандер рассматривал её, наклонившись вперед, все ещё держась руками за деревянные ручки выдвижного ящика.
Со звоном упала монета.
Этот звон стал одновременно и предостерегающим сигналом. Опасность! Он поспешно задвинул ящик, выпрямился и чисто рефлекторным движением вытер пальцы об обшлага пиджака. Это было невероятно, фантастично и совершенно неожиданно, но судьба внезапно подыграла ему мяч. Никто не стоял между ним и победой его команды. Все дело заключалось только в том, что он не был героем - ни на футбольном поле, ни вообще в жизни. Он стоял, уставившись на этот "мяч" и задавая себе вопрос, что же, черт побери, ему с этим делать.
И в этот миг в замке повернулся ключ.
Грандер затравленным взглядом окинул комнату, бросился на колени и залез под кровать, как постаревший и уже не такой проворный Дон Жуан. Подошвы его обуви оставили на полу мокрые следы.
Дверь распахнулась, раздались шаги. Целую вечность длилась пауза. Потом он услышал в метре от себя жужжание вращаемого диска телефона.
* * *
Ортис сидел за своим письменным столом, зажженная сигара в левой руке, телефонная трубка прижата к уху правой. Ничего не выражавший взгляд устремлен в пространство.