Орхидеи Феррамонте
Шрифт:
– У тебя прелестные друзья, детка, - сказал Фаддер.
– Они мне не друзья, - запротестовала Лаура.
– Все в порядке?
– Да, - кивнула она.
– Это было неплохо.
Она обняла его за шею, притянула его голову к себе и поцеловала с какой-то пугающей страстью. Когда она его отпустила, у Фаддера пересохло в горле. Он не мог произнести ни слова.
– Пошли, - сказала Лаура.
– Мы уходим.
– К-к-у...
– пролепетал Фаддер. И попытался ещё раз: - Куда?
– К тебе, - предложила Лаура.
– Уже устала?
–
* * *
Ее губы стали твердыми и неподатливыми. Он тотчас же отпустил её.
– Уже поздно, - сказала она.
– Только два, - возразил Бойд.
– Это не поздно.
Она не ответила и откинулась на переднем сиденье, прижавшись к его локтю.
Он видел её колени, белевшие в полутьме.
– Как тебе нравится, Арни?
– Что?
Она сделала неопределенный жест.
– Ну все, Испания...
– Я раньше работал на юге Франции, - сказал Бойд, проследив за её взглядом.
– Разница небольшая.
– Вообще никакой разницы. Во всяком случае, для меня. Люди везде одинаковы - во Франции, в Италии.
– Ее подбородок едва заметно приподнялся в направлении Бальнеарио, лежавшего позади.
– Всегда одни и те же лица. Иногда у меня такое ощущение, будто они ездят за мной. Только однажды было иначе. В Алжире.
– Когда ты была там?
– Во время беспорядков.
– И это тебе понравилось?
– В некотором роде.
– Ну, тут ты - исключение.
– Возможно. Но было иначе. Мой отец командовал парашютно-десантным полком. Его именовали "mon colonel" и стояли перед ним навытяжку. А потом взорвали его джип пластиковой бомбой. Я даже не слишком о нем печалилась. Жизнь с пламенным патриотом может оказаться очень утомительной.
– Могу себе представить, - сказал Бойд. Он хорошо помнил это место в досье. Там это называлось "пал на поле боя".
– С тех пор я не имею дела с патриотами.
Тихий женский голос говорил в темноте по-французски. Если как следует приглядеться, можно различить движение её губ. Он взял её руку и мягко положил её между своих бедер.
– Я тоже не слишком люблю патриотов, - сказал Бойд.
– Рамон тоже.
– Значит, с этим замужеством ты ударилась в противоположную крайность.
– Не знаю. Свадьба тут не играет роли.
– Она убрала руку, не резко, но весьма решительно.
– Мне пора возвращаться.
– Я тебя завтра увижу?
– Да. Я же обещала.
– И...
– Не бойся - я не передумаю.
Она открыла дверцу, вышла из машины. Еще раз оглянулась на него, чуть прищурив глаза. Темные прорези глаз на белом лице. И ничего, кроме ночи.
Ему повезло - в Калле Майор ещё было открыто кафе. Он оставил машину и вошел. Из ниши между плакатами с рекламой "кока-колы" гремело радио, а в самом дальнем углу играли в домино. Трое пожилых мужчин несколько секунд смотрели на него, а потом опять вернулись к своим костяшкам. Бойд заказал "фундадор" и сел со стаканом
Речь шла теперь уже не только о задании. Речь шла о женщине, которой он должен овладеть. Это он почувствовал сегодня ночью, когда слушал её голос - тихий женский голос, который говорил в темноте по-французски и волновал его глубже, чем иное обнаженное женское тело. С ней у него выходило, как с Феррамонте: ещё один человек, которого нужно одолеть.
Он допил, расплатился и вышел во тьму.
Я хочу, - думал он.
– Я хочу.
* * *
– Я хочу...
– Что?
– Я хотела бы, чтобы мы познакомились где-то в другом месте.
– Как ты это себе представляешь?
– спросил Джонни.
Она колебалась.
– Не говори ничего, - поспешно попросил он.
– Не нужно ничего говорить.
– Это все, чего я хотела бы.
– Ее пальцы обхватили его руку, она прижала её к своей груди, чуть приподняв колени над смятой простыней. Ведь ты рисковал из-за меня!
– Ты бесподобная девушка, - сказал Фаддер. И вполне серьезно. Как всегда в такие моменты, он пытался какой-то частью своего "я" оставаться непричастным, нейтральным наблюдателем. Ее лицо оставалось серьезным и сосредоточенным, но в момент близости от него исходило какое-то сияние, излучение, охватывающее Фаддера и лишающее его холодной сдержанности, и он полностью растворялся в нем. Позже ему представилось это непостижимым. Может быть, все объяснялось его одиночеством, напряжением, а возможно и алкоголем. Во всяком случае, Лаура это сделала, Лаура и нежность её послушного тела.
– Лаура, - шепнул Фаддер и поцеловал её.
– Что?
– По-испански это звучит лучше.
– Что звучит лучше?
– Ла-у-ра. Три слога вместо двух... Почему он, собственно, на меня набросился?
Она притянула его голову на подушку, рядом со своей.
– Ревность - это львица, которая терзает сердце. Тебе знакомо это выражение? Нет, там было не то. Он просто дурак, и все.
Она осторожно провела пальцами по его губам, разгладила морщины на лбу.
– Ты слишком озабочен. Ты слишком много думаешь. Я это сразу заметила, как только впервые тебя увидела. Это и...
– Что?
– Я люблю твои губы. Я приду, едва ты пожелаешь. Если это тебе поможет...
– Да, - сказал Джонни.
– Думаю, да. Завтра я хотел бы тебе что-нибудь подарить. Что ты любишь?
– Пожалуй, больше всего я люблю деньги, - вздохнула Лаура.
* * *
– Обычно в таких случаях, - сказал эксперт, - я ставлю "жучка" прямо в телефонную трубку. Как видите, он размером с шестипенсовую монету и при благоприятных условиях радиус его действия достигает полутора километров. Кроме того, он ещё записывает все номера, которые будут набираться с этого аппарата. Трудность только в установке. Сам монтаж относительно прост, однако, судя по вашему рассказу, просто невыполним.