Оригиналы
Шрифт:
Элла не торопится, выходя из машины, но, наконец, она появляется. Она перебрасывает свои кудрявые волосы на одно плечо и движется к нам, снимая ожерелье и пристально глядя на Бетси в одно и то же время.
— Как Грейсон? — спрашиваю я. У них история вместе.
Элла пожимает плечами.
— Сумасшедший день. Она опоздала, а я выбежала со звонком, так что у неё не было шанса сказать мне что-нибудь. Да я и не уверена, что она собиралась.
Элла
— Что случилось? — спрашивает она, ухоженные брови нахмурены. Это напоминает мне о том, что я собиралась выщипать их утром. Я надеюсь, никто не заметит, что брови Элизабет Бест менее ухоженные после обеда.
— Дай мне медальон, — говорит Бетси, протягивая руку.
— Зачем? — спрашивает Элла, выглядя испуганной, поскольку она думает, что Бетси может разбить его или что-нибудь ещё. Должна признаться: я сама немного боюсь. Бетси становится довольно дерзкой, где мама обеспокоена. Она казалась искренне равнодушной к тому, что Грейсон видела нас в субботу.
— Просто сделай это, — нетерпеливо говорит Бетси. Затем, когда мне интересно, откажет ли Элла, она передаёт ожерелье и Бетси быстро застегивает его вокруг шеи. Затем Бетси смотрит на меня.
— Всё, что ей надо, это слышать сердцебиение, — объясняет она. — Спокойное, равномерное сердцебиение. Что более спокойно, чем быть дома всё время? — спрашивает она с улыбкой, махая правой рукой в сторону дома. — Я просто сниму его, когда ты будешь на танцах, затем снова надену во время творческой мастерской, и затем снова сниму, когда ты будешь на чирлидинге. Это не проблема.
— За исключением того, что если она зайдёт на сайт GPS-слежения и увидит, что ожерелье дома — мы мертвы, — говорит Элла.
Бетси качает головой.
— Она не посмотрит. Если нет нерегулярного сердцебиения, или необъяснимых периодов времени, когда медальон молчит, у неё не будет никаких причин для беспокойства. Нет беспокойства — нет проблем.
— Что, если она увидит его на тебе? — спрашиваю я. — Вы с ней вместе весь день.
— Я спрячу его под рубашку, — говорит Бетси. — Или я могу притворяться, что мне холодно и носить шарф. Я разберусь с этим, не беспокойтесь!
Это имеет смысл, но не для Эллы, которая не выглядит убежденной. Я не уверена и в себе, но не собираюсь упускать возможность провести весь день без слежки.
— Это безумие, — тихо говорит Элла.
— Быть помеченным — это безумие, — говорит Бетси. — А это очень нормально.
— Она делает это для нашей защиты, — говорит Элла.
— Нет, — говорит Бетси, поднимая ладони и внезапно выглядя безумной. — Мы живем по веской причине, но её ожерелье — это уже перебор. Речь идёт о том, что её защита доходит до абсурда и ничего больше.
Бет делает секундную паузу, её глаза смягчаются. Она хватает руки Эллы.
— Эл,
— Быть не допущенной к чирлидингу только потому, что хорошо знаешь тригонометрию? — добавляю я мягко.
— Но это то, на что мы согласились, — говорит Элла. — Просто так обстоят дела.
— Это то, на что мы согласились, когда были слишком юны, чтобы знать, что бывает лучше, — говорит Бетси. — Так не должно быть.
Элла вырывает свои руки из Бетсиных, отрывая себя от истины.
— Не знаю, когда ты там стала нашим учителем, но я довольна тем, что происходит с моей жизнью, — говорит она. — Не важно, что с мамой сейчас случилось, факт в том, что мы не испытываем и части давления, которое есть у девочек нашего возраста. Мама обеспечивает нас и в основном оставляет нас в покое. Я встречаюсь с Дейвом. У нас есть всё необходимое. Я довольна и не хочу, чтобы вы двое запутали всё это. — Она громко вздыхает. — Я имею в виду, сначала мы рассказываем Шону, затем собираемся все вместе и попадаемся — это просто слишком много. Это того не стоит.
Я прикусываю язык вместо того, чтобы указать ей на то, что она звучит так, будто пытается убедить себя. Ее упоминание о маме, обеспечивающей нас, напоминает мне снова, что мы понятия не имеем, как ей удается делать это.
За этим депозитом в двадцать тысяч долларов скрывается что-то большее, чем просто деньги, я чувствую это. Но Элла огорчена, и обеденный перерыв сокращается, так что я решаю оставить её в покое на данный момент.
— Давайте поговорим об этом позже, — говорю я Элле, которая мотает головой и заходит внутрь. Бетси кричит ей вслед:
— Просто ничего не говори о медальоне.
День ощущается как один из тех хрупких дней, когда дела собираются дать трещину, если я ошибочно их подталкиваю. Но затем творческая мастерская делает всё лучше.
У нас замена, преподавательница понятия не имеет о предмете, не умеет преподавать и раздражает ребят в классе. Так что это, по существу, свободное время.
Свободное время с Шоном.
Сразу после звонка он поворачивается на стуле лицом ко мне, двигаясь в таком направлении к стене, что его спина отделяет нас от остального класса. Мы в нашем собственном небольшом пузырьке.
— Твои волосы сегодня вьются, — замечает он, глаза шутливы.
— Это так, — говорю я, бессознательно хватая локон и скручивая его. Это одни из тех прекрасных локонов, которые, я думаю, хорошо смотрятся на всех, особенно на Элле.
Но эта вьющаяся грива никогда не чувствовала себя хорошо на мне. Шон сводит брови и смотрит по отдельности на каждую часть моего лица. Когда я могу поклясться, что он смотрит на мой нос, я спрашиваю:
— Что ты делаешь?