Орки

Урук Хромой

Обе самки тихо ахнули и радостно оскалились.

– Будет танец ножей, сейчас? Конечно, мы будем судьями, хотя я бы сама с удовольствием поучаствовала, да и ты тоже так думаешь?
– Гайту крепко обняла яростно закивавшую головой Хому и жалобно заскулила глядя на Купца.

– Тогда вопрос с победителями можно не поднимать. Вы их порвете всех, - обе самки зашипели, - ну, не могу я лишить зрелища схватки столько гостей, а с вами это будет охота.

Купец склонил голову и руками изобразил вежливую просьбу. Самки переглянулись и великодушно кивнули. Проводив глазами двух стражей его семьи, тащивших на выход сильно побитого десятника семьи Лау, плюющегося кровью и обещающего выпотрошить в другой раз своего противника, он вздохнул и еще раз склонил голову.

Самки, вскочив, испустили дружный вопль, легко перекрыв общий шум в зале. Все, замолчав, повернулись в их

сторону. Гайту обняла свою соперницу и звонко прокричала.

– Мы судьи танца ножей.

Стены вздрогнули от рева орков. Орали все: и гости, и стражи, и служанки. Рев перешел в песню, славящую семью хозяина Норы. Гости разбегались по своим местам, помогая побитым и пьяным. От входа в зал хромали и ползли вынесенные туда проигравшие до этого поединки или просто перебравшие браги. Радостно перекликающиеся служанки, сбиваясь стайками, понеслись в проход за спиною у Купца.

В зал принесли еще несколько шаров и поменяли старые с уставшими светляками.

В зал вошли несколько уже пожилых орков и, сев у помоста Купца, достали свои инструменты и замерли. Старшая служанка, пройдя по залу, высыпала в каждую жаровню по пригоршни порошка, который, сгорая, наполнил весь зал новыми дурманящими запахами и клубами светлого дыма.

Купец, усевшись на помост, пригласил к себе обеих самок-судей и, дождавшись их, махнул музыкантам. Глухой удар барабана, мгновение тишины и уже два барабана ритмично и неспешно отбивают ритм, к ним присоединяются резкие звуки флейт из кости и дерева. Все вместе они играют рваный и дикий мотив, нашедший сразу же множество ценителей. Слова всем известной песни подхватывают множество грубых голосов, общий мотив рвут высокие голоса самок и выкрики самых пьяных.

Из-за помоста Купца по обе стороны неторопливо выходят служанки семьи Купца. Синхронно притопывая и напевая, они то делают несколько шагов вперед, то отступают назад, и так качаясь и пританцовывая, двигая над головой руками, две цепочки разрисованных светящейся краской тел кружат вокруг стойки. Их больше двух десятков. Гости с жадностью рассматривают их, находя знакомые и всем им известные лица, взрываются приветственным ревом. Известных поединщиц зовут по имени, подбадривают и подначивают, дают советы и угрожают. Гам временами перекрывает музыку и песню и снова утихает. Почти голые служанки кружат на месте, на них одеты только расписные набедренные повязки из кожи с подолом спереди до середины бедра и множество украшений, Купец не поскупился и украсил своих служанок. Заплетенные в косички волосы увязаны в пучок на макушке, у каждой широкий ошейник из толстой кожи на шее. Тела покрыты узорами из краски и татуировками. Тела почти всех покрыты шрамами, как свидетельство мастерства и упорства в его достижении. Глаза сверкают, они скалятся в ответ на выкрики и продолжают синхронно двигаться, притопывая босыми ногами и кружась в танце.

Обе судьи встают и спускаются с помоста, каждая служанка, подходя к ним, протягивает свои руки, и судьи придирчиво осматривают их. В обеих руках у каждой зажаты недлинные лезвия из кремня, туго примотанные к кистям. Разжать руку или выпустить лезвие самка не может. Держат они их обратным хватом, что на взгляд орков почти безопасно и не может убить соперницу колющим ударом, а порез же - это так красиво и волнительно. А уж если и кто умрет, так то воля Темного, что об этом думать. Судью придирчиво проверяют, как завязана кисть, и насколько длинно лезвие клинка. Оно должно быть не шире ладони и на этом все проверки заканчиваются. Пройдя проверку, служанки продолжают кружиться вокруг стойки, не останавливаясь. Их светящиеся тела извиваются и качаются в пахучем дыму жаровен и многим уже кажутся видениями. Постепенно они разбиваются на пары и продолжают уже кружить в парном танце, пары произвольно набраны судьями, толкающие служанок в круг после проверки. Сейчас самки скалятся и шипят друг на друга, продолжая танцевать и неторопливо размахивая оружием.

Сидевшие неподвижно пара барабанщиков с высокими и узкими барабанами из стволов дерева, дождавшись взмаха Купца, дружно грохнули в свои инструменты, резко прервав песню и музыку. В установившейся тишине Купец встал в полный рост и, подняв руку, замер на мгновение, остановившиеся служанки мгновенно приняли стойки и замерли, сгорбившись, выставив вперед руки и слегка покачиваясь на полусогнутых, широко расставленных ногах. Еще помедлив, он взмахнул рукой и стоявшие рядом с ним самки пронзительно и кровожадно завизжали только одно слово, подхваченное всеми кто был в зале.

– Реж-ж-жьь!!!

Дружно заверещав в ответ, служанки бросились друг на друга. Яростно шипя, вереща

и ругаясь, они стремительно закружились вокруг стойки, стараясь дотянуться до соперницы и изворачиваясь от ответных выпадов. Гремящие барабаны, включившийся с ними вой флейт и общий рев зрителей рухнул и заметался по залу, перепугав ярко вспыхнувших светляков и проносясь по переходам, принялся эхом гулять по Норе Купцов и, вырываясь через ворота в туннели и проходы Бооргуза, заставил спотыкаться, останавливаться и умолкать, усиленно шевеля ушами всех его жителей. Вскочившие на ноги зрители орали, визжали, проклинали и умоляли. Толкали и били друг друга от восторга или разочарования. Вцепившиеся в Купца самки-судьи непрерывно верещали от восторга, теребя и тиская его. Им вторили яростные выкрики и визг сражающихся, что в безудержной схватке самозабвенно резали и кромсали друг друга. Радостный рев от удачного выпада, вой раненых и яростное шипение дерущихся. В стороны и на зрителей летела кровь из порезов, отрезанные косички и части набедренных повязок, разрезанные и разорванные бусы и браслеты, гремя костяными пластинками, разлетались по залу. Сцепившиеся в схватке самки катались по полу зала, стараясь дотянуться до противника, заблокировав друг другу руки, и не задумываясь, вцеплялись зубами в соперниц и рвали зубами друг друга. Били руками и ногами, головой, в высоком прыжке прыгая вслед за улетевшей соперницей в толпу восторженных зрителей. В зал в оба прохода тенями проскальзывали стражи семьи и растворялись в орущей толпе. И только Купец, молча наблюдал за этой рубкой, короткими кивками управляя процессом. Проигравших схватку окровавленных самок, не взирая на их попытки вырваться и продолжить, хватали и тащили на выход, где их уже ждала старшая со средствами первой помощи. Проигравшей самку считали после нескольких пропущенных порезов или по неспособности продолжить бой. Самых увлекшихся стражи растаскивали, навалившись вчетвером или больше. Окровавленные и воющие от злости самки отчаянно отбивались, пытаясь продолжить такое увлекательное занятие. Оставшаяся на ногах, подняв руки в жесте победы получала одобрительный рев зрителей и ловила бросаемые ей в виде награды мерные бусы. Наскоро засунув их в свою набедренную повязку, она бросались искать следующую соперницу и сцеплялись в очередном поединке. Новая короткая схватка или длинный и осмысленный поединок, и воющую проигравшую утаскивали в проход. Через десять минут зрители окончательно охрипли и на арене осталось три пары. Еще через пару минут только три победительницы. После чего Купец остановил бой.

Три самки, покрытые порезами и забрызганные с ног до головы кровью, замерли, шипя и настороженно поглядывая друг на друга.

Все трое уже взрослые самки. Не раз ходившие в поход на Болото. Без шрамов от когтей на щеках, что дополнительно добавило интереса к таким сильным самкам, что могли выкормить своих сосунков.

Лью - помощница кормчего. Коренастая и жилистая самка. Бывший Рвач, выжившая во множестве переделок и забранная в семью шестовым еще подростком Старым Купцом, до того как он отошел от дел. Сейчас она, не спуская глаз с соперниц, придерживая зубами конец, заматывала себе сильно порезанную руку куском кожи от чужой набедренной повязки.

Ирру - высокая самка с широкими плечами и покрытой шрамами лицом, тоже бывший Рвач, сейчас десятник шестовых барки Шому. Сплевывая кровь, текущую из рассеченной щеки и потряхивая косичками, зубами затягивает ремни на правой руке. На ноге длинный порез и пара порезов на корпусе.

И Хату - всем известная чемпионка танца ножей. Высокая и сутулая самка с более светлой кожей, чем у других, предмет сплетен остальных самок. Она вышла из схватки с несколькими легкими порезами на руках и ногах и потеряла одно из лезвий. Сейчас она, демонстративно потряхивая косичками, свободной рукой неторопливо поправляет на поясе связку мерных бус - подарки поклонников и поклонниц. У нее чистое лицо, предмет ее гордости. Ни разу противнику не удалось дотянуться до него.

Вышедшие совсем молодые служанки, с восхищением и завистью косившиеся на поединщиц, быстро замазали порезы бурой мазью и дали каждой отхлебнуть из чашек настоя.

Самки, пофыркивая и тихо шипя, разошлись на несколько шагов и не спускали глаз с противниц, только Хату внешне спокойно поводила плечами, косясь на зрителей. От предложенного ей второго лезвия она отмахнулась, вызвав радостный и уважительный ропот в толпе зрителей и орков семьи. В ней сейчас плечом к плечу стояли и гости и стражи и перемотанные повязками и украшенные порезами, забрызганные кровью участницы танца, что смогли найти в себе силы стоять на ногах. На них уважительно косились и время от времени совали в руки мерные бусы.