Оса
Шрифт:
– Да. Молодой парень, в руках – небольшой чемоданчик.
– Заметили что-нибудь подозрительное? Может быть, он нервничал или выглядел усталым?
– Пожалуй, нет. Обычный пассажир. Он не местный. Говорил с настоящим машамским акцентом.
– Помните, куда отвезли его, а?
– Да, могу показать».
Немного подумав, он сунул кейс в автоматическую камеру хранения и решил дойти до дома налегке. Теоретически, чемодан мог спокойно оставаться там в течение суток. Но если его обнаружат, то используют как приманку.
В обществе, где для длинных рук компетентных органов нет
Он быстрым шагом приближался к своему дому. До подъезда оставалось уже ярдов пятьсот, когда от темной стены на противоположной стороне улицы выделились два полицейских.
– Эй, ты!
Моури остановился. Они перешли дорогу и молча уставились на него. Затем один перевел взгляд на сверкающее звездами ночное небо, оглядел пустынную улицу и снова уставился на Моури.
– Поздненько гуляешь, а?
– А что здесь такого? – ответил тот извиняющимся тоном.
– Здесь мы задаем вопросы, – отрезал полицейский. – Где это ты был до сих пор?
– В поезде.
– Откуда?
– Из Камасты.
– Куда направляешься?
– Домой.
– На такси вышло бы быстрее, верно?
– Да, – согласился Моури. – Но я опоздал. Уже поздно, все машины разъехались. Так не повезло! – он сокрушенно вздохнул.
– Ну, целая история!
Тут вмешался второй полицейский. Он решил допросить подозреваемого по форме номер семь: угрожающе сузил глаза, выставил челюсть и заговорил хрипловатым голосом. Иногда ему удавалось таким образом добиться виноватого взгляда или, наоборот, выражения абсолютной – и потому крайне подозрительной – невинности. Он был большим специалистом по части тактики номер семь, постоянно тренировался на жене и репетировал в спальне перед зеркалом.
– А может, парень, и духу твоего не было в Камасте, а? Может, ты любишь гулять по ночам и что-нибудь клеить на витрины и стены?
– Нет, что вы, офицер, – сказал Моури, внутренне содрогнувшись. – Что мне, делать нечего? Разве я похож на психа?
– Пожалуй, это не слишком бросается в глаза, – признал полицейский. – Но какой-то тип, ненормальный или совсем наоборот, начал развлекаться такими делами.
– Ну, конечно, я понимаю, вы хотите его поймать. Я и сам психов не люблю. Меня от них прямо трясти начинает. – Он сделал нетерпеливый жест. – Если собираетесь делать обыск, то, может, приступим? У меня был тяжелый день: устал, знаете ли, как собака и хочу поскорее домой.
– Нет, думаю, это лишнее. Покажи документы.
Моури достал карточку. Первый полицейский только взглянул на нее, а второй даже не стал себя утруждать.
– Ладно, иди. Но учти, если будешь разгуливать по ночам – нарвешься на неприятности. Идет война, понятно?
– Да, офицер, – ответил Моури робко.
Он спешил убраться от них подальше, возблагодарив Бога и судьбу за то, что предусмотрительно
Добравшись до своего жилища, он разделся, но уснул не сразу. Лежа в постели, он еще раз внимательно рассмотрел удостоверение Кайтемпи. Это был документ исключительной важности, и теперь Моури разрывался между двумя противоречивыми желаниями: избавиться от него или поскорее использовать.
Если учесть особенности социально-политической системы Сирианской Империи, то удостоверение Кайтемпи, несомненно, может наводить ужас на любой принадлежащей сири планете. Один вид крылатого меча заставит девяносто девять процентов гражданского населения бухнуться на колени и прославлять тайную полицию, зарывшись носом в грязь. В этом для «осы» и заключалась ценность подобного документа. Однако Земля не снабдила Моури подобным оружием – он сам добыл его. Очевидно, земная разведка не располагала оригиналом такого удостоверения.
Там, среди звезд, на зелено-голубоватой планете под названием Земля, способны сделать дубликат чего угодно, кроме человеческой жизни; да, пожалуй, и с нее могут снять копию. Возможно, там нуждаются в этом удостоверении. Ведь таким документом можно снабдить каждую «осу» и спасти многих разведчиков, обреченных в иных обстоятельствах на мучительную смерть.
Но для него пожертвовать удостоверением в пользу своего земного начальства равнозначно потере ферзя в шахматной партии. Он долго колебался, но перед тем, как заснуть, все же решил в первое же посещение пещеры отправить подробный отчет о своих успехах и уникальном документе, который ему удалось добыть. Пусть Земля решает, что с ним делать.
В полдень Моури вернулся на вокзал, послонялся там минут десять, делая вид, что встречает кого-то. Придав лицу слегка утомленное, скучающее выражение, он внимательно изучал обстановку. Пятьдесят или шестьдесят пассажиров, с таким же безразличным и утомленным видом, находились неподалеку от камер хранения. Казалось, за камерами никто из них не наблюдал. По вокзалу болталась дюжина типов весьма мускулистого сложения, в манерах которых проглядывало нечто официальное; однако они, в основном, следили за пассажирами на перроне.
Наконец он решил рискнуть, неторопливо подошел и своей ячейке и вставил ключ в скважину, жалея, что не имеет третьего глаза на затылке. Открыв дверцу, Моури вытащил чемоданчик и оглянулся. В этот момент, держа в руках улики своего преступления, он чувствовал себя крайне неуютно. Если что-то должно произойти, то именно сейчас. Тяжелая лапа опустится на его плечо, раздастся торжествующий рев, и люди с хищным оскалом и безжалостными глазами сомкнутся вокруг него…
Но этого не случилось. Он медленно двинулся к выходу, настороженный, как лисица, заслышавшая вдали лай гончих. За вокзальными воротами он вскочил в рейсовый автобус и забился в угол, бросая по сторонам осторожные, внимательные взгляды.