Оседлать чародея

Крускоп Сергей Вадимович

– Ничего, – тряхнул ушами конек, – пепел этот вообще-то довольно полезная вещь, из него можно не только новых фениксов выращивать.

– Лазаро, – Виан едва ли не впервые обратился к коньку по имени, которым тот сам себя величал, – спасибо тебе: если б не ты – ничего б я не поймал!

– А, запомнил, – усмехнулся конек, – то-то! А спасибо говорить не забывай – и не только мне. Чай, язык не отсохнет.

– Да вот только, – Виан с сомнением покосился на рассветное небо, – пять дней у нас всего осталось – как доберемся-то?! Может, ты подвезешь –

как тогда?

– Что? – возмутился горбунок. – Я же сказал: не проси больше! Я стар и устал!

– А кто говорил: «мигом домчу»? – возмутился в ответ Виан. – Что-то мне на кол вовсе не хочется…

– Так я же не говорил: «на себе». Ничего, сейчас я тебя научу – и действительно мигом доберемся.

– Э-э, – не понял Виан, – что значит «научу»? Я что – на своих двоих с такой скоростью побегу?

– Побежишь и потом спасибо мне говорить будешь! Не прикидывайся – ты не такой дурак, как про тебя братья твои думали. А то я в тебе разочаруюсь.

Виан возвел очи горе и глубоко вздохнул.

– Давай-давай, подыши глубоко – это полезно, – одобрил Лазаро. – Подышал? Теперь слушай. Есть способ быстро добраться куда надо. Упреждая твой вопрос, скажу – люди им не пользуются, потому что, во-первых, не знают о нем, а во-вторых, у большинства бы все равно воображения не хватило. Не то что у нас с тобой. А всего-то нужно очень четко представить себе то место, куда тебе надо попасть, или какой-нибудь предмет, который точно в этом месте находится. А потом произнести слово «вейат» и вообразить, будто ты открываешь дверь, а за дверью-то как раз это место и находится.

– Вейат?

– Это означает «ветер» на одном из старых языков.

– А почему не по-угорийски?

– Знаешь, – конек на мгновение задумался, – кто-нибудь другой тебе бы сказал, что бог ветра понимает только этот древний язык. А я скажу: понятия не имею. Почему-то так лучше выходит. По-моему, язык не божественнее любого другого. Можешь, кстати, поэкспериментировать на досуге и с другими языками. Когда тебе общение с острым колющим предметом светить не будет.

– Значит, представить место, позвать ветер и открыть дверь? – уточнил Виан. – Колдовство какое-то!

– Балда ты, – ответил конек. – Колдовство! Все У тебя колдовство. Ты, когда про печь самобеглую думал, колдовством это не считал!

– То – наука!

– И это наука, только другая. Думаешь, она вся одинаковая? Или что считать звезды – это наука, печи складывать – ремесло, а огонь мыслью зажигать – колдовство? И вообще – помни про кол.

– Ладно-ладно, убедил, – согласился Виан.

– Да, вот еще. Предмет выбирай так, чтоб возле него посвободней было. А то шагнешь в дверь, да прямо рожей в стену. Или в ров.

– Не хотелось бы, – хмыкнул Виан.

– Сил это отнимает очень много, – продолжал между тем конек, – поэтому сразу на многое не замахивайся. Давай-ка для начала до Умчи доберемся. Помнишь, как там что выглядит?

Виан старательно попытался вспомнить и в очередной раз убедился, насколько трудно представить в подробностях даже что-то знакомое и на первый взгляд простое.

– Ну, вспомнил? – поторопил его конек. – Давай, быстро собирай пожитки,

да и отправляемся. Пойдешь первым, а я сразу за тобой. Ежели все будет в порядке, сегодня заночуем уже в Угорий – я там недалеко от границы симпатичный постоялый двор помню.

– А если не будет? – с сомнением спросил Виан.

– А тогда тебе и кол уже не страшен, – ободрил парня горбунок.

Виан мысленно воззвал ко всем знакомым богам, осенил себя знаком Пастха и напрягся, представляя себе кривую иву прямо возле умчинского брода. Ива колебалась перед мысленным взором и никак не хотела обретать окончательных очертаний.

– Это как в стрельбе из самострела, – подсказал конек. – Старайся быстрее нужный образ создать. Чем дольше целишься, тем хуже.

Виан перевел дух и попытался еще раз. И в момент, когда образ скрюченного дерева мелькнул в сознании, одними губами прошептал «вейат» и, вообразив ручку двери – деревянную, гнутую, чуть шероховатую, – дернул ее. И открыл глаза.

Прямо перед ним в воздухе висел голубоватый светящийся контур размером примерно с дверь. Виан вновь осенил себя перечеркнутым кругом и, зажмурившись, шагнул вперед.

М-да, не стоило забывать, что ива растет на самом берегу Умчи. Виановы ноги почти по колено погрузились в воду, от неожиданности показавшуюся обжигающе ледяной. Парень вскрикнул и, оступившись на камне, плюхнулся в речку задом. Крик застрял в глотке – от холода перехватило дыхание. Стуча зубами и мысленно ругаясь, Виан кое-как поднялся на ноги и, спотыкаясь, выбрался на берег.

– Да-а, – протянул конек, который, оказывается, уже стоял на берегу, – хорошо, что все вещи у меня – хоть сушить не придется. Как самочувствие?

– Отвратительно, – выдавил Виан, ничком падая на траву.

Чувствовал он себя действительно ужасно: его бил озноб, а руки и ноги онемели, словно после долгой и тяжелой работы. И холодная вода явно не была тому первопричиной, хотя, вероятно, усугубила эффект. Конек сочувственно покачал головой.

– Эк тебя разобрало! Вот видишь, какое это нелегкое дело? А ты еще хотел на мне ехать!

Виан со стоном повернулся на спину и уставился в чистое голубое небо.

– И что, это всегда так? – проговорил он.

– Со временем привыкнешь, – отозвался горбунок. – Но удовольствие сомнительное. Что поделаешь – за все надо платить! Ладно, время есть – отдохни, на солнышке погрейся часок – оно уже встанет скоро.

Виан скосил глаза к восходу и увидел золотой край светила, осторожно выглядывающий из-за зубчатого забора леса.

Они отдохнули на бережку Умчи, благо наступивший день благоприятствовал подобному времяпрепровождению. А затем отправились искать подходящий постоялый двор, где Виан искренне надеялся поспать на какой никакой, а кровати и поесть пищи, приготовленной не им самим и не в лесу на костре. Поиски этого оплота цивилизации подстегивало то, что, несмотря на солнечное и теплое утро, с полудня небо затянуло и стал накрапывать дождик. Погода словно дала Виану чуть-чуть продышаться и восстановить силы, а теперь подгоняла: хватит, дескать, бока греть, время на исходе!