Осень сердца
Шрифт:
— Он хочет плавать на яхте, — перевела Лорна.
— Ну конечно же, ты будешь плавать на яхте. Мы построим тебе маленькую яхту, и ты будешь на ней плавать.
И Дэнни оторвал взгляд от отца и уставился на яхту. Йенс поцеловал сына в красивые розовые губки и положил свою большую, грубую ладонь на белокурую головку малыша.
— Боже, какой прекрасный день, — пробормотал Йенс, закрыл глаза и поцеловал ребенка в волосы.
Стараясь сдержать переполнявшие его чувства, Йенс снова посмотрел на Лорну, которая спросила:
— Ты ведь помнишь Фебу, да?
Феба принялась поздравлять Йенса, и тут
— Две такие хорошенькие женщины, а где же моя?
Это был Девин, подошедший к ним нам раз в тот момент, когда появилась Кара с детьми.
— Она здесь, мой большой белокурый викинг. Ох, я так горжусь тобой! — Кара поцеловала мужа. — И тобой тоже. — Следующий ее поцелуй предназначался Йенсу, а потом Кара снова начала целовать всех — и Роланда, которого держала на руках, и его отца, и Джеффри, державшегося за юбку матери, и Йенса, взявшего на руки Дэнни.
Йенс с трудом улучил момент, чтобы вставить слово:
— С моим братом Девином ты знакома… а это Кара… Кара, иди сюда, дорогая. — Он обнял свободной рукой за плечи улыбающуюся Кару. — Это Лорна…
Никаких объяснений не потребовалось, женщины обменялись улыбками и дружескими приветствиями. Девин взял в свою громадную ладонь маленькую ручку Лорны, пожал ее и с улыбкой сказал, глядя прямо в глаза Лорны:
— Какой прекрасный день! Не знаю, можно ли быть более счастливым.
Джеффри потянул Йенса за брючину.
— Подними меня! Подними меня!
— Эй, а это Джеффри! — Йенс подхватил его и, держа в каждой руке по мальчишке, сказал; — Посмотри, это твой двоюродный брат Дэнни. Не удивлюсь, если в один прекрасный день вы будете вместе участвовать в гонках, как мы с твоим отцом. И выиграете их, как это сделали мы.
Шум и новые лица, внезапно окружившие Дэнни, напугали его. Личико его сморщилось, он заплакал и потянулся к матери. Все взрослые рассмеялись, снимая напряжение этого маленького инцидента.
В этот момент раздался старческий женский голос.
— Я требую, чтобы меня представили капитану-победителю. Я слишком долго ждала этого.
Все обернулись и увидели тетю Агнес, которая с веселым видом глядела на Йенса.
Когда тетя Агнес пожимала руну Йенса, они представляли собой удивительно контрастную пару. Она — маленькая, едва ему по локоть, хрупкая, седая, даже как бы слегка сгорбленная, а он — высокий, загорелый, сильный, пышущий молодостью. Глядя снизу вверх на обветренное лицо Йенса, тетя Агнес произнесла своим дребезжащим голосом:
— Я не ошиблась, поразительное сходство с моим капитаном Дирсли. Я уверена, молодой человек, что это самый счастливый день в вашей жизни. Но хочу, чтобы вы знали, что и в моей жизни это самый счастливый день.
Робко, держась за спинами других, приблизились сестры Лорны, но пришедшего вместе с ними Серона так восхитил Дэнни, что он подошел прямо к нему, не отрывая глаз от малыша.
— Господи, Лорна, а я действительно его дядя?
— Да, конечно, Серон.
— — А как его зовут? — Дэнни.
— Привет, Дэнни. Пойдешь к своему дяде Серону? Я покажу тебе мою подзорную трубу.
Малыш потянулся к Серону и забрался к нему на руки, словно знал его с самого рождения. Серон гордо улыбнулся всем окружающим, а Дженни и Дафна потихоньку шагнули поближе.
Сглотнув подступивший к горлу
— Пора и вам познакомиться с Йенсом. И потом еще долго рассказывали и пересказывали историю о том, как Йенс Харкен знакомился с семьей Барнеттов, а она с его семьей на лужайке яхт-клуба, после того как он выиграл главный приз — Кубок Вызова в гонке между яхт-клубами «Белый Медведь» и «Миннетонка». Как Лорна пришла туда с его ребенком, одетым в сине-белый матросский костюмчик, как Йенс и Лорна целовались средь бела дня на глазах сотен зрителей. Как Гидеон и Лавиния Барнетт издалека наблюдали за этой сценой сразу после того, как Гидеон проиграл регату, выступая на яхте, названной в честь его дочери. И о том, как Йенс когда-то работал на кухне у Барнеттов. Каким хмурым был тот день, когда началась регата, и каким солнечным, когда она закончилась, словно сами небеса благословили новую жизнь Лорны и Йенса. А еще о том, как Гидеон Барнетт, наотрез отказавшийся в прошлом году вручать кубок Харкену, наконец сдался и выполнил эту почетную обязанность.
Все яхты пришвартовались. Духовой оркестр замолк. Тень упала на кубок, стоявший на покрытом белой скатертью столе под огромным вязом.
Командор Гидеон Барнетт вложил этот кубок в руки Йенса.
— Поздравляю, Харкен, — сказал Гидеон, протягивая руку.
Йенс пожал ее.
— Спасибо, сэр.
Это было крепкое рукопожатие, которое затянулось несколько дольше обычного, вызывая сомнение в обоюдной неприязни. Лицо Барнетта было суровым, на лице же Йенса светилось радостное и самодовольное выражение. Этот человек был дедом его ребенка, и характеру, способностям и даже вспыльчивости Гидеона суждено было передаваться через кровь будущих поколений. Безусловно, существовал путь, ведущий к примирению.
— Я бы хотел, чтобы кубок оставался в клубе, сэр. Ведь он принадлежит клубу.
Барнетт на мгновение смутился, но тут же взял себя в руки и ответил:
— Клуб благодарит вас. Хороший поступок, капитан.
— Но пусть сегодня он побудет у меня, если не возражаете.
— Разумеется.
Йенс повернулся и поднял желанный кубок высоко над головой. Казалось, гром раздавшихся аплодисментов сорвет сейчас скатерть со стола. Он увидел ожидавших его Лорну и Дэнни… и Лавинию Барнетт, стоявшую поодаль с каким-то очень нерешительным видом… Йенс почувствовал, что неприязнь к нему со стороны Гидеона Барнетта дала первую трещину. Ведь впервые почти за два года они пожали друг другу руки и обменялись первыми цивилизованными выражениями. Причем сделали это на глазах у сотен людей, так что наверняка смогут когда-то сделать это и один на один. Конечно, должно пройти время, в течение которого им обоим предстоит простить нанесенные обиды и смирить гордыню.
Сойдя с помоста и направившись к дочери Гидеона, Йенс отбросил мысли о Барнеттах. Но им с Лорной еще не настало время остаться вдвоем. Всем хотелось потрогать желанный кубок, потом вся команда выпила из него шампанского, а Тим сфотографировал их с высоко поднятым призом. А затем Йенса окружили репортеры и фотографы, но, слушая вопросы и отвечая на них, он не отрывал глаз от Лорны и Дэнни, уснувшего у нее на плече. Держа спящего ребенка и прижавшись щекой к его белокурым волосам, Лорна тоже не отрывала глаз от Йенса.