Осень сердца

Спенсер Лавейл

Наконец Йенс положил конец всем интервью.

— Джентльмены, у меня сегодня был трудный день. — Он выставил перед собой ладони, давая понять, что вопросы закончены. — И теперь мне бы хотелось по-своему отпраздновать эту победу. Так что извините… — Йенс пожал руки всем членам экипажа и, прощаясь последним с Девином, тихо сказал ему: — Сегодня я, наверное, не буду ночевать дома.

— Послушай, Йенс, мы с Карой… мы чувствуем себя неловко, заняли твой дом, а у тебя теперь своя семья…

— Не надо сейчас ничего говорить.

Мы обсудим это позже. Ведь Лорна еще не сказала, выйдет ли она за меня замуж. Но если ты отпустишь мою руку, я пойду и спрошу у нее об этом.

Девин еще раз крепко сжал мускулистую руку Йенса.

— Тогда иди.

И наконец-то Йенс пошел к Лорне.

Она ждала его, тихонько качая Дэнни, спавшего на ее плече. Под раскрытым ртом ребенка на розовом платье Лорны образовалось мокрое пятно, окрасив атлас в темно-абрикосовый цвет. Ветер, к этому времени уже успокоившийся, растрепал ее высокую прическу, солнце опалило щеки и лоб. За эти два прошедших года Лорна стала смыслом существования Йенса.

— Давай уйдем отсюда, — предложил Йенс, подходя к ней. — Можно, я понесу Дэнни?

— Да, конечно… он уже такой тяжелый. Йенс передал Лорне кубок и взял у нее спящего ребенка, который слегка приоткрыл глаза, похлопал ими и снова закрыл, уткнувшись в плечо Йенса.

— Я оставила сумку вон под тем деревом. Они забрали сумку и пошли — наконец-то все втроем — к усыпанной гравием дороге. Правая рука Йенса покоилась на плече Лорны.

— А куда мы идем? — спросила она.

— Куда-нибудь, где сможем побыть одни.

— Но куда?

Йенс остановил проезжавшую мимо пролетку и помог Лорне забраться в нее.

— В гостиницу «Лейл», — приказал он кучеру, забираясь сам, но тут же повернулся к Лорне и нерешительно спросил; — Не возражаешь?

Глаза ее ответили прежде, чем она произнесла:

— Нет.

Лорна поставила кубок между ног на пол. Йенс устроил малыша на согнутом локте левой руки, а в правую взял пальцы Лорны, внимательно разглядывая ее. Рука Лорны была такая маленькая, слегка покрытая веснушками от солнца, а его — широкая, мозолистая, обветренная. Пальцы у Лорны были тонкие и длинные, как вечерние тени, а у Йенса толстые и шершавые, мак канат. Йенс поднял ее ладонь к своим губам и поцеловал, позволив наконец-то своим чувствам выплеснуться наружу.

— Боже мой, — прошептал он, откинув голову на кожаное сиденье и закрыв глаза. — Не могу поверить, что вы здесь. — Йенс отдыхал, крепко сжав руку Лорны в своей руке, поглаживая нежную кожу большим пальцем, прислушиваясь к позвякиванию конской сбруи и скрипу колес по гравию. Прохладный ветерок обдувал его обветренное лицо, от мокрой пеленки Дэнни намокли и его брюки. Если бы Йенса спросили, как он представляет себе рай, то он описал бы именно этот момент. Йенс открыл глаза и увидел, что Лорна отвернула голову, прижав к губам носовой платок.

Он вскинул голову и воскликнул:

— Эй,

эй… — Йенс взял Лорну за подбородок, чтобы повернуть к себе ее лицо. — Да ты никак плачешь?

В ответ послышалось тихое всхлипывание, и Лорна прижалась щекой к рукаву его свитера.

— Ничего не могу с собой поделать.

— Время слез кончилось.

— Да, я знаю. Просто…

Лорна не нашла подходящего объяснения. Она еще раз всхлипнула и вытерла глаза.

— Я понимаю тебя и чувствую себя так же. Слишком долго мы жили в аду, чтобы радоваться теперь, попав в рай.

— Да… ты прав.

Они сидели молча, проезжая под деревьями, которые образовывали золотисто-зеленую аллею, тянувшуюся на восток. Приближался вечер, Йенс и Лорна ощущали запах озера, запах мокрых камней и водорослей, смешанный с запахом лошади. Их левые щеки грело солнце, а правые холодил вечерний ветерок. Мелкие камешки вылетали из-под колес и стучали в дно пролетки, справа открылся луг, где-то в отдалении залаяла собака. Металл кубка нагрелся от солнца и их ног.

— А твой отец пожал мне руку, — сказал вдруг Йенс, как будто они совсем недавно говорили о Гидеоне.

— Да, я видела.

— И поздравил меня… а знаешь что? Понадобится, конечно, время, но мы преодолеем взаимную неприязнь. И мне показалось — что-то уже сдвинулось… что-то…

Он не закончил свою мысль.

— Что-то заставило его задуматься о своем упрямстве.

— Да, похоже, что так.

— И это что-то был Дэнни, — решила Лорна. Они оба посмотрели на спящего сына.

— Возможно.

Через некоторое время Йенс спросил:

— А отец говорил сегодня с тобой?

— Нет.

— А мать?

— Нет.

Йенс погладил руну Лорны и прижал ее к своему сердцу.

— Но и в ярость они не пришли, это точно. А твои сестры, Серон, тетя Агнес… им ведь понравился Дэнни, да?

— Да, безусловно.

Йенс не нашел дальнейшей темы для разговора.

В гостинице «Лейл» Йенс сказал клерку:

— Нам нужно две комнаты.

— Две?

Молодой человек с выступающим кадыком и скошенным подбородком посмотрел на спящего на руках Йенса Дэнни, потом перевел взгляд на Лорну и снова посмотрел на Йенса.

— Да, две, пожалуйста.

— Хорошо, сэр. Рад услужить, тем более сейчас, когда прибывшие на регату гости вернулись в город.

Йенс первым расписался в книге регистрации и протянул ручку Лорне.

«Лорна и Дэниел Барнетт», — написала она.

Лорна протянула клерку сумку с пеленками, через раскрытый верх сумки клерку хорошо было видно ее содержимое, но он без дальнейших вопросов проводил их в комнаты.

Лорна занесла Дэнни в первую комнату, а Йенс зашел во вторую. Но через минуту он уже вернулся в комнату Лорны, не постучал и очень осторожно закрыл за собой дверь, чтобы не лязгнуть замком. Дэнни уже лежал на кровати, а Лорна начала раздевать его.