Осень сердца
Шрифт:
— Подожди… — прошептал Йенс, — не буди его пока.
Лорна выпрямилась и повернула лицо к Йенсу.
Он положил свои ключи на столик, медленно пересек комнату и остановился перед ней. Йенс нежно взял голову Лорны в руки, нежно поглаживая ее щеки. Их глаза не отрывались друг от друга, губы Лорны раскрылись, дыхание участилось.
— Йенс… — прошептала она, когда он начал целовать ее волосы и крепко обнял.
И вот наконец тот самый поцелуй, которого они так долго ждали. С того самого момента, как он увидел ее стоящей на лужайке яхт-клуба, а она увидела его на палубе «Манитоу», подходящей к причалу яхт-клуба, оба только и мечтали об этом мгновении.
Йенс оторвался от губ Лорны и спросил:
— Ты выйдешь за меня замуж?
— Да.
— Когда?
— Прямо сейчас. Нет, завтра, как только откроется эта контора… ну, где регистрируют браки…
— Ах, Лорна, Лорна… — закрыв глаза, Йенс крепко прижал ее к себе. — Я так люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Йенс, и мне очень жаль, что я причинила тебе боль. Я чувствовала себя такой несчастной без тебя. — Лорна отстранилась, взяла в ладони лицо Йенса и принялась покрывать поцелуями его губы, щеки, глаза, шепча в промежутках между поцелуями: — Такой несчастной… Такой виноватой… я так люблю тебя, что жизнь без тебя казалась мне лишенной всякого смысла… А в тот день, когда я увидела тебя у миссис Шмитт, увидела вместе с Дэнни… Ох, дорогой, любимый, я думала, что умру, глядя, как ты уходишь.
— Тсс… потом… мы поговорим потом. Иди сюда.
Йенс приподнял Лорну и сел в обтянутое чехлом кресло, опустив ее к себе на колени. Губы их вновь слились, рука Йенса заскользила по груди, бедрам, животу Лорны, потом поднялась выше, к шее, волосам, ища оставшиеся в них шпильки. Ему было неудобно вытаскивать шпильки одной левой рукой, поэтому Лорна помогла ему, она вытащила и бросила на пол последние четыре шпильки и потрясла головой. После этого Лорна обхватила Йенса руками за шею и поцеловала так сочно, словно это был персик, который она только что очистила от кожицы. В ходе поцелуя Йенс попытался расстегнуть на спине пуговки ее платья, но ему это не удалось.
От нетерпения он даже прервал поцелуй.
— Приподнимись, я не могу дотянуться.
Лорна приподнялась, положив локти на плечи Йенса и запустив пальцы в его волосы. Пока он расстегивал пуговицы, Лорна ласкала губами его губы, такие полные, красивые, мягкие, те самые губы, которые целовали ее груди и живот во время тайных свиданий в то лето любви и которые снова и снова будут целовать ее.
С пуговками на спине было покончено, Йенс отстранил свои губы от губ Лорны, чтобы сказать:
— Дай я расстегну манжеты.
Какой мучительной пыткой было смотреть в глаза Лорны, пока она протягивала ему одну манжету, затем другую, и расстегивать их огрубевшими пальцами. Лорна подняла руки и сняла через голову платье, при этом в ее волосах рассыпались тысячи сверкающих звездочек.
— Сними свитер, — прошептала она, когда платье упало на пол, и Йенс выполнил просьбу своей любимой.
Когда свитер упал рядом с платьем, Йенс расстегнул пуговки на сорочке
— А… а что же было с ними, когда у тебя забрали ребенка? Я много раз думал об этом.
Лорна опустила голову и открыла глаза.
— Мне их перевязали, — ответила она, — и через несколько дней молоко уже не шло.
— А кто же кормил Дэнни?
— Моя мать привезла кормилицу.
Йенс молча обдумывал ее ответ, поглаживая большими пальцами соски, опечаленный воспоминаниями о том ужасном времени.
— Они, должно быть, болели.
— Теперь это уже не имеет значения. Словно прогоняя от себя печальные воспоминания, Йенс застонал и крепко обнял Лорну, уткнувшись лицом в ее обнаженную грудь.
— Не будем думать об этом сегодня, — прошептала Лорна, обнимая ладонями голову Йенса и гладя его по волосам. — Только не сегодня, Йенс.
— Да, ты права, не сегодня. Этот вечер только наш. — Йенс слегка отстранил Лорну и приподнял ее груди. — Тогда расстегивай нижнюю юбку, пока наш ребенок не проснулся, — прошептал он.
Лорна так и сделала, и Йенс встал, опустив ее на пол. Нижняя сорочка поползла вниз, как зарифленный парус, застряв на бедрах. Йенс спустил ее ниже, и она с тихим шелестом свалилась к ногам Лорны.
— Ты стала еще прекраснее.
Фигура Лорны слегка изменилась, бедра немного раздались, а живот чуть-чуть выпирал, чего не было до рождения Дэнни. Йенс погладил ее по животу.
— Так нечестно, — прошептала Лорна, — я тоже хочу гладить тебя.
Он с улыбкой освободился от остатков одежды, и они опустились на пол, где валялись платье, нижняя рубашка, свитер, брюки. Их нисколько не волновало отсутствие супружеского ложа, главное, что они были вместе.
Йенс и Лорна нежно гладили друг друга, шептали ласковые слова, клялись в вечной любви, словно находились на церемонии бракосочетания.
— Я больше никогда не оставлю тебя.
— А я никогда не уйду.
— И когда родится наш следующий ребенок, я буду рядом с тобой.
— А потом еще один, и еще один.
— Ох, Лорна Барнетт, как же я люблю тебя.
— Йенс Харкен, дорогой мой, любимый, я тоже люблю тебя. И буду любить до самой смерти, каждый день доказывая тебе это.
И когда их тела слились, Йенс задрожал и закрыл глаза, а Лорна прерывисто вздохнула и выдохнула с легким стоном. Они словно вознеслись на небеса, улыбались, глядя в глаза друг другу, Йенс взял пальцы Лорны в свои и прижал ее руки к полу.
— А может быть, ты даже сегодня забеременеешь, — сказал он.
— Значит, у Дэнни будет братик.
— Или сестренка.
— Сестренка тоже здорово.
— Особенно если она будет похожа на тебя.
— Йенс… — Глаза Лорны закрылись.
— О, Йенс…
Ее губи приоткрылись, и Йенс понял, что время разговоров закончилось. Настало время слиться в экстазе, а разговоры оставить для менее волшебных моментов, когда придется говорить о болезнях детей, тяжелой работе или даже ругаться, ведь они оба понимали, что таких трудных дней не избежать. И все-таки они будут вместе в болезни и здравии, в радости и горе, пока смерть не разлучит их. Их любовь сможет выдержать все испытания. И они дождутся, когда пройдут все горести, и жизнь чудеснейшим образом вознаградит их.