Осколки
Шрифт:
Глубоко вдохнув, он шагнул под полог крепкого шатра. И застыл у порога, наткнувшись на насмешливый взгляд.
Она была… высокой. Красивой, бесспорно. Той самой яркой, ослепительной красотой, которая казалась кукольной, ненастоящей. Красоту эту чародейка явно умела подчеркнуть. Вызывающе открытое платье цвета спелой вишни с откровенным декольте, из которого буквально выпадала высокая грудь. Глаза, подведенные каялом, который вошел в моду высокородных леди не так давно. Алые губы карминовым пятном на лице, тяжелые локоны, что падали
Очевидцы ли? Многие кичились знакомством с Лаверн, однако состоялось ли оно на самом деле? Ведь строптивая леди Винтенда редко появлялась при дворе.
Чародейка сидела на тахте у жаровни, откинувшись на мягкую подушку. За спиной у нее расположился белоголовый тип с кривым шрамом на правой щеке и льдистыми глазами. Ясно было: случись что, тут же бросится защищать госпожу. У ног Лаверн на тонком шерстяном коврике устроилась девочка-подросток в мужском костюме. Она держала на коленях обнаженные ступни чародейки и втирала в кожу ароматическое масло.
Голову девочки почти полностью скрывал широкий темный капюшон, но Роланд успел разглядеть глаза – большие и серые, в обрамлении густых ресниц. Она смерила Роланда задумчивым взглядом и отвернулась, продолжив заниматься делом.
Лаверн же смотрела прямо и с вызовом, и во взгляде ее Роланду виделась насмешка.
– Миледи. – Он поклонился, не разрывая нить взгляда, хотя тот так и норовил спуститься ниже, к полукружиям упругой груди. Это вообще законно, так вызывающе выглядеть? Или Лаверн настолько плевать на приличия? – Позвольте представиться. Роланд Норберт из рода Огненного змея.
Чародейка ответила вежливым кивком, но промолчала.
– Вы еще прекраснее, чем о вас говорят.
– А обо мне говорят? – как бы между прочим поинтересовалась она, повелительным жестом указывая Роланду на устланную шкурами лавку. Голос у нее был глубокий, грудной и соблазнял не меньше, чем почти откровенная нагота. Роланд присел и лишь тогда понял, насколько устал и продрог. Колени тут же заныли, и он набрался наглости и подвинулся ближе к огню.
– Смею уверить, при дворе вы уже почти легенда.
Девочка у ног Лаверн хмыкнула, а чародейка поморщилась, будто Роланд сказал что-то неприличное.
– Очень в этом сомневаюсь…
– Его величество очарован вами и потрясен подвигами среброволосой девы.
– Ты хотел сказать, ее победами, – бесстрастно поправил белоголовый, сверля Роланда жуткими прозрачными глазами. – Без Лаверн за последний год вы не выиграли ни одной битвы.
– Кэл, больше уважения, – осадила чародейка слугу и вновь повернулась к Роланду. – Простите великодушно, лорд Норберт, Кэлвин у нас слегка… прямолинеен.
И груб. Но грубость слуги волшебницы Роланд готов стерпеть, лишь бы она выслушала его просьбу. И не рассмеялась в ответ. О вспыльчивом характере чародейки
– Что привело вас к нам, лорд Норберт? – внезапно спросила девочка и полоснула Роланда холодным взглядом. И… не девочка, нет. Острые скулы, жесткая линия губ, вздернутый подбородок, а в глазах явно читается зрелость. Женщина, которая маскируется под ребенка. Зачем?
Роланд поднял глаза на Лаверн, пытаясь выявить на ее лице реакцию на столь откровенную дерзость. Обычно слуги не позволяют себе встревать в разговоры господ, но как знать, какими обычаями принято пренебрегать в клане вольных магов? Чародейка усмехнулась и кивнула.
– Я приехал просить вашей руки.
Тишина, воцарившаяся в шатре, нарушалась лишь треском углей в жаровне и шелестом дождя, бесновавшегося снаружи. Лаверн усмехнулась. Белоголовый побледнел и глянул отчего-то на сидящую у ног чародейки служанку. Она же смотрела на Роланда так, будто он только что выказал какую-то ересь, за которую следует тут же четвертовать.
– А он милый, не находишь? – рассмеялась Лаверн, и Роланд смутился. Он не привык к тому, что над ним насмехаются женщины.
– Не нахожу, – отрезала девчонка и сбросила ноги госпожи на коврик. Поднялась и отряхнула колени, подошла к жаровне и присела на корточки, протягивая руки к огню. Отблески его ласкали высокие скулы и прямой, слегка вздернутый нос, волнами набегали на виски, будто пытались пробраться под плотную ткань капюшона. Она же повернулась к Лаверн, улыбка которой помрачнела и стерлась, и пожала плечами:
– Он мне не нравится, но, если ты считаешь его милым, я не стану возражать. Выходи за него.
Чародейка прыснула и заливисто рассмеялась, даже белоголовый расщедрился на тень улыбки. Роланд замер, окончательно путаясь в предположениях. Они… потешаются над ним?! Играют? Да что себе позволяет эта наглая девка?!
Он сжал кулаки и поднялся, готовясь высказаться насчет неудачной шутки, но наглая девица остановила его взмахом руки.
– Сядьте, лорд Норберт, – велела она строго. – Может, вы не в курсе, но Кэлвин весьма остро реагирует на попытки причинить мне вред, а в данный момент вам совершенно нечего противопоставить его дару.
Будто в подтверждение ее слов Кэлвин выступил вперед и положил руку на эфес меча. Роланд проглотил обиду и снова уселся на лавку. На Лаверн больше не смотрел, пялился на раскаленные угли, коря себя за глупость. Не стоило тратить время и приезжать сюда. Как бы ни хотелось и далее верить в успех идеи короля, Карл был прав: эта попытка лишь унизит Роланда и не принесет результатов.
– Мне жаль вас расстраивать, милорд, – продолжала наглая девица, будто не замечая смятения Роланда, – но Мария за вас не выйдет. Она, конечно же, прекрасна, как вы и сказали, однако вы совершенно не в ее вкусе. К тому же она никогда не оставит Вольный клан.