Осколки
Шрифт:
– Верховные Капитула вздохнули бы с облегчением, узнай, что ты готовишься стирать пеленки. – Кэлвин хмыкнул, на изуродованном шрамом лице отразилась насмешка.
Лаверн кивнула.
– Именно. Не станем мешать им так думать. Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы верховные путались под ногами. У нас мало времени. К тому же… – Чародейка задумалась и накрутила на палец серебристый локон. – Ходят слухи, Карл Норберт терпеть не может племянника. Все грязное белье Роланда вывалят перед нами, даже уговаривать не придется. Отправляйся, не мешкая, а затем поезжай в Очаг. Уверена, молодой наследник окажет тебе радушный прием, он сам звал нас в гости.
В улыбке Лаверн застыла холодная
Она вздохнула, глядя как жар лижет бок пустого камня, брошенного в жаровню.
– Через неделю истекает срок, оговоренный с королем. Нам нечего больше здесь делать.
– Куда мы поедем? Домой? – с надеждой спросила Мария. Ее тонкие пальцы коснулись запястья Лаверн, прошлись вверх по предплечьям, расслабляя и успокаивая. Мария всегда умела лечить раны, в том числе и душевные. Смятение постепенно сменялось уверенностью, а в голове постепенно рождался план действий.
Лаверн покачала головой, перехватила пальцы подруги и поднесла их к губам.
– На восток, мийнэ. Мы отправимся на восток.
Сверр
Его величество Эридор Третий был в ярости.
Это читалось по резким движениям его, по выражению лица, по сомкнутым губам и ярким пятнам румянца на щеках. Злость монарха расползалась по воздуху ядовитым газом, от которого пряталась прислуга, а придворные, сгрудившиеся по периметру тронного зала, застыли в страхе и едва заметно вздрагивали, когда Эридор бросал на них едкий взгляд исподлобья. Король восседал на высоком троне, и солнечный свет, проникающий в большое мозаичное окно за его спиной, золотил его рыжую макушку, отчего казалось, что именно она и является источником света.
Лучезарный монарх. Защитник королевства. Десница духов на бренной земле. На деле же – один из слабейших магов, которых Сверру доводилось лицезреть. Кровь королевской династии давным-давно выродилась, разбавилась кровью многочисленных родовитых невест, навязанных короне в дипломатических целях. И пусть кланы этих невест и славились сильными источниками, это вовсе не гарантировало отсутствие выродков в их приплоде.
Сверр усмехнулся, и Олинда одарила его убийственным взглядом, которые она демонстрировала редко. Среди непосвященных эта низкорослая, полноватая и излучающая оптимизм женщина слыла добрейшей из верховных Капитула, на деле же… Впрочем, те, кто узнавал истинную суть Олинды, не доживали до момента, когда могли с кем-либо своим открытием поделиться.
– Ну, – нетерпеливо вопросил король, в очередной раз пройдясь выжигающим душу взглядом по своим подданным. – Кто-нибудь может мне внятно объяснить, как мы это допустили?
Придворные молчали, устремив глаза в пол, будто пытаясь вычислить, достаточно ли хорошо его начистили. Пол блестел и отражал размытые тени их силуэтов.
– Сир Сэлман! – громогласно окликнул Эридор главу королевской стражи, и тот вздрогнул. Он, как и прочие, прекрасно знал: его величество повышает голос лишь в крайнем случае. Впрочем, смерть одного из самых ценных дипломатических гостей, а точнее, заложника хрупкого мира между Вайдделом и Двуречьем младшего сына короля Августа – Петера, как раз подходила под определения этого самого крайнего случая. И могла с уверенностью быть названа катастрофой.
Мальчик был передан на воспитание в королевский дворец в возрасте семи лет в результате заключения желанного мирного пакта после пяти лет военных действий. Посягавший на земли
– Ваше величество. – Сэлман почтительно склонился в поклоне. Сверр отметил, что держался главный королевский гвардеец весьма достойно, учитывая, что вменялось ему в вину. – Чужой не проник бы в замок и уж тем более не вышел бы из него незамеченным. Мои люди круглосуточно караулят все входы и выходы.
– Хочешь сказать, мальчишку отравил кто-то из обитателей замка?! Что я пригрел змею на груди?
Именно к этому выводу и склонялся Сверр, но промолчал. Негоже перебивать монарха, особенно когда ему безумно хочется кого-нибудь наказать. В скором времени у Сверра будет шанс выяснить, кто же убил Петера, да и в целом некромант придерживался мысли, что молчание – золото.
– Как бы там ни было, – ласково вставила Олинда, которая явно не испытывала необходимого трепета перед его королевским величеством, – смерть отпрыска Августа не сулит нам ничего хорошего. И было бы неплохо не только найти убийцу невинного ребенка, но и подумать, как уберечься от новой войны. Капитул весьма обеспокоен…
– Капитул может идти в задницу! – совершенно не по-королевски огрызнулся лучезарный король и раздраженно тряхнул огненными кудрями. Уложенные по последней моде в аккуратные локоны, те казались отлитыми из воска. – Только и можете, что беспокоиться и сманивать моих лучших магов. Если так пойдет и дальше, войны опасаться не придется – старый хрен заберет все без боя.
Олинда восприняла порыв его величества с присущим ей спокойствием. И ресницы опустила, потому как в их загнивающем обществе было принято, чтобы женщина молча терпела нападки мужчин. Однако Сверр был уверен, эта сцена Эридору еще аукнется, и в столь шатком положении, в котором находился сейчас король Вайддела, Сверр не советовал бы ему ссориться с верховными. Однако он смолчал, убежденно полагая, что за каждую совершенную глупость взрослый человек должен отвечать самолично. К тому же раздор Вайддела с Капитулом сейчас мог сыграть ему на руку и отвлечь Атмунда от некой особы, на которой глава Капитула все чаще концентрировал свое внимание. По мнению Сверра, внимания ей уделяли с избытком, и эта мысль раздражала.
– Молчишь? – насмешливо поинтересовался Эридор, не сводя с Олинды покрасневших от гнева глаз. – Разве не людям Капитула было велено охранять мальчишку днем и ночью? И раз так, следует разобраться, не причастны ли рыцари Ордена к смерти отпрыска Августа Хитрого Лиса.
Сверр отметил, как глава королевской стражи с облегчением выдохнул. Все же гнев монарха – это не то, что хочется испытывать на собственной шкуре, лучше всего, когда гнев этот направлен не на твою персону. Олинду же, казалось, мало волновали что гнев его величества, что его последствия. Ее защищали законы Капитула, и подчинялась она в первую очередь им. И Сверр не был так уверен, что в словах монарха нет истины. Эридор слыл слабым магом, но отнюдь не дураком. Дураки вообще редко задерживаются у власти… Капитулу выгодны раздоры государств, как бы Олинда ни клялась в обратном. Разделяй и властвуй – отличная стратегия. И если так, то убийство мальчика смахивало на хорошо продуманную провокацию, последствия которой еще аукнутся Вайдделу и его жителям.