Осколки
Шрифт:
– В прошлую нашу встречу я знала о вас меньше, – прищурившись, заметила чародейка. – Не уверена, что нам вообще стоит что-либо обсуждать.
Улыбка стерлась с ее лица, и Роланду вдруг показалось, что она настроена враждебно.
– Ваш слуга, – понимающе кивнул Роланд, – Кэлвин. Он прибыл вместе с моим дядей из Змеиного Зуба. Видите ли, мы с Карлом не всегда ладили, он метит на место главы клана. Уверен, он весьма нелестно отзывался обо мне, и мне жаль, что вы верите ему больше, чем собственным глазам и ушам.
– Кэлвин мне не слуга, – жестко ответила чародейка. – Он мой близкий друг, и порой я верю ему больше, чем собственным
– Я ему не нравлюсь, – криво усмехнулся Роланд.
– Ему мало кто нравится. Но дело вовсе не в пристрастиях Кэлвина. Вы в курсе, что ваш дядя держит у себя в замке ферму рабов?
– Ферму… кого?! – опешил Роланд.
– Рабов, – невозмутимо повторила Лаверн. И пояснила: – Лорд Змеиного зуба покупает здоровых мужчин и женщин, а затем заставляет их спариваться и рожать новых людей. Выгода не сиюминутная, но, если правильно подобрать материал, можно с годами получить немалую прибыль. Мальчиков продают в бойцовые ямы, а девочек… Вы знаете, что бывает с этими девочками, не так ли, милорд?
– Поверьте, я впервые слышу о том, что на Восточном берегу кто-то осмелился заниматься… подобным. Тем более, Карл. Он ведь рыцарь Ордена Капитула!
– Капитул не запрещает превращать людей в скот. Как давно вы объезжали с проверкой собственные владения? – холодно поинтересовалась чародейка.
– К моему глубочайшему сожалению эти владения станут моими лишь после совета рода, – отчеканил Роланд, вспылив. – И, если мы с вами не заключим соглашения, велика вероятность, что совет вынесет решение не в мою пользу. Мой сын, как вам известно, умер, не успев сделать вдох, зато Карлу жена родила здорового младенца. Здесь, на востоке у меня больше врагов, чем у Вайддела во всем мире.
– Вы мне симпатичны, Роланд, – выслушав его тираду, сказала Лаверн. – Но рабство – единственная вещь, с которой я не готова мириться. Совет рода вынесет решение не только исходя из вашей способности произвести на свет ребенка, но и учитывая ваше умение проявить жесткость там, где ее необходимо проявить. Востоку нужен сильный правитель, особенно сейчас, в свете намечающейся войны с Двуречьем. Если вы не в состоянии усмирить подданных, какой смысл вручать вам власть?
– Вы меня не знаете, но уже готовы списать со счетов, – усмехнулся он.
– Так покажите мне себя, милорд. Покажите им. – Она махнула рукой в сторону замковой площади, где веселились его люди, выпроваживая из мира суровую зиму. – Именно за этим я здесь, а вовсе не для того, чтобы пить вино и закусывать жареными перепелами. Поверьте, в Винтенде их готовят не хуже.
– Я думал, вы здесь из-за моего обещания отыскать для вас треть карты, – язвительно поправил Роланд.
– Одно другому не мешает, – миролюбиво согласилась она. – Я не доверю поиски осколков человеку, который не в силах навести порядок на своей земле.
– При всем уважении, мне не нужно ваше разрешение, чтобы начать эти поиски.
Лаверн посмотрела на него странно, пронзительно. И улыбнулась. В улыбке ее Роланду почудилась угроза.
– Но вам нужна ваша жизнь.
С этим он вынужден был согласиться.
Остаток вечера Лаверн с ним не говорила. Даже не глядела в его сторону. Она потягивала вино, сдержанно улыбалась и была вежлива с гостями, но интерес к празднику явно утратила.
Снова завьюжило, и в костры подбросили больше поленьев. Замковые дворы полыхали так, что зарево наверняка было видно с берега.
У Роланда
Не то чтобы его это пугало, но лишаться поддержки благосклонно настроенных к дяде родов ему не хотелось. К тому же рабство не было под запретом в Вайдделе. Его осуждали, но не существовало закона, который предусматривал наказание за содержание бесправных. Роланд знал, что наместник запада, некромант Волтар Бригг, использовал рабский труд на золотых приисках, а его зять Сверр Морелл имел целый гарем из наложниц, пусть сей факт и не особо радовал его жену…
Роланд угрюмо подумал, что захоти Карл последовать примеру высших лордов, он не сможет запретить. Вернее, запретить, конечно, сможет, но как воспримут праведный гнев Роланда его подданные? Не скажут ли, что он предпочел родному дяде безродную девицу? Женитьбу на Лаверн ему простят ради здорового наследника, но простят ли посягательство на имущество входящего в клан мага?
Как далеко он, Роланд, готов зайти ради удовлетворения желаний взбалмошной девицы? И, самое главное, почему он вообще думает о потакании ее капризам? Почему ищет ее в толпе, отмечает каждый жест, каждую улыбку и движение?
Лаверн выглядела усталой. То и дело прикладывала пальцы к вискам и закрывала глаза, будто шум и толпа утомили ее, но приличия не позволяли развернуться и покинуть праздник, на который ее великодушно пригласили. Несмотря на деланную независимость и отрицание традиций, Лаверн была вынуждена соблюдать некоторые, чтобы сохранить положение. Нельзя открыто перечить королю или плевать на его законы. Когда официальная часть праздничной ночи была завершена, и Роланд высадил семя в родовой роще, Лаверн со свитой удалились к разочарованию близняшек и облегчению старейшин клана.
Весь следующий день чародейка не появлялась в общем зале, а еду приказала подавать в покои, и Роланд уже отчаялся найти общий язык с этой переменчивой, как удача, женщиной. Вечно хмурый Кэлвин смотрел на хозяина замка с презрением, Мария при встрече отводила взгляд, а наглая девица в мужском костюме, оказавшаяся лучницей, так и вовсе посмеивалась, шепча на ухо одному из близнецов. Роланд терпел, понимая, что надолго его терпения не хватит.
Однако вскоре, когда потухли огни Млекфейта, дата совета рода была назначена на первый месяц весны, и приезжие лорды засобирались домой, удовлетворенные праздником, сытной пищей и радушием хозяина Очага, Лаверн все же соизволила спуститься и одарить Роланда своим вниманием. Выглядела она немного болезненно: бледная кожа, острые скулы, темные круги под глазами. Она была довольно приветлива, и Роланд подумал, что причиной затворничества чародейки могли стать лунные дни, но ночью того же дня она развеяла этот миф.