Осколки
Шрифт:
Мы уйдём навсегда, как и все перед нами,
Как и те, что за нами, до скончания дней…
Словно воины с плаца, всем строем, рядами…
Росы в травах, как россыпь драгоценных камней,
Что опять упадут, и потом возвратятся,
Оставляя в растеньях частичку себя…
Жаль, весь мир отражая, не дано повторяться
Нам, как росам осенним, или каплям дождя.
***
Ворвался
Что всё не так, и мир в неадеквате,
И жизнь глупа, смешна, и как её ни жить,
Финал в психиатрической палате…
И правит всем не Бог, а эгоизм,
С обидой мелкой – верною женою,
А в дочках – жадность, что без всяких виз,
Въезжает в Души с завистью – сестрою…
Гоню, а он пристал, как на клею,
Зудит, как вошь, в мозгах и днём, и ночью…
Да отцепись! Достал же! – говорю. –
Я здесь живу, и вижу всё воочию.
Но это всё избитых истин муть.
Писать об этом скучно и тоскливо…
Ты, ночью, лучше дай мне отдохнуть,
А в утро влей мелодию разлива
Весенних полноводных ручейков,
Бегущих старым буковым пралесом,
И переливы птичьих голосов –
Всему, что тяготит, противовесом.
Он сник и начал что-то бормотать,
Что я наивна и неисправима…
Но в этот миг я стала засыпать,
И все его слова промчались мимо.
А в утро влез соседей баритон,
Приспичило ж так рано им ругаться…
Где стих?! – Исчез, словно и не был он,
Наверное, пошёл к другим стучаться.
***
Разлилась по небу синь-благодать…
Ты опять ко мне пришёл под балкон.
И я стану на цветочках гадать
Это явь передо мной, или сон.
Если сон, так отчего ж столько дней,
Лёд в глазах твоих не таял, а рос,
Если явь, так что же боль всё сильней
И обид набрался целый обоз.
Нет пока ещё ромашек в лугах,
Мать и мачехи блестят огоньки,
Красноталы, в серебристых серьгах,
Словно в крупных брызгах вод из реки.
Я не выйду, не смотри, не зови,
Новым пламенем взошли семена,
Старой шкуркой, повзрослевшей змеи,
Прошуршала и распалась стена
Твоих лживых ласк и страстности слов…
Горизонтом снова горы грядой.
Я опять пойду дорогами снов,
Словно вовсе не встречались с тобой.
***
Сын
Балуется и хохочет:
«Папа, посиди со мной».
«Ты, сынок уже большой».
«Ну и что, ты днём в заботе,
То в делах, то на работе,
Расскажи мне что-нибудь,
Я тогда смогу заснуть».
«Ладно, слушай, есть над нами
Чудо-чудное с лучами,
Полыхающий цветок,
Каждый лучик – лепесток.
Крутят облачные дали,
Солнца яркие педали,
Золотистой колесницей,
Зачарованной жар-птицей,
Катятся по небосводу,
А потом ныряют в воду,
Чтоб, поплавав там немножко,
Всплыть, как лунная дорожка,
По дорожке, над водой,
Ходит месяц золотой…»
«Ах, какой же ты чудак,
Знаешь папа, всё не так:
Солнце – это батарея,
Освещает нас и греет,
Нам даёт тепло и свет…
Почитай-ка интернет.
Не нашёл я одного:
Кто ж повесил там его?!»
Сын заснул, а мне не спится,
Как быть, чтоб не ошибиться,
Вроде ведь простой вопрос…
Видно сам я не дорос,
И нигде ответа нет…
Пишет разно Интернет…
Все теории, примеры…
Те же, что до нашей эры…
Отшельники
Они достигли. Ноги стёрты в кровь.
Осенний куст пророчит непогоду.
Подняться в гору, и отрыть там кров,
И жить лишь Богу одному в угоду,
Подальше от властителей земных,
Бредовых сплетен, фальши и обмана…
(«Да не судимы…», Бог пусть судит их…)
Им мнится звук небесного органа,
Они взывают «Отче! Отче наш…
Пусть эта ноша нелегка порою,
Ты Не Оставишь, Ты нам силы Дашь
Дойти, и совладать с любой бедою…»
Там, где-то позади, далёкий дом…
Остались лишь лохмотья от одежды…
Они бредут, не мысля о былом,
Сердца их полны веры и надежды.
Не так ли мы, в блужданиях своих,
До крови ноги и сердца сбиваем,
Не зная, что нас ждёт в ближайший миг,
Стремимся и на Бога уповаем.
***
Мне вовсе ни к чему тягаться с вами,
Я – графоман, пишу, а не творю,
Но в мир смотрю открытыми глазами,
И лозунгами я не говорю.