Остап Бендер — агент ГПУ
Шрифт:
– А так, Остап Ибрагимович, чтобы милиция, а тем более ОГПУ, приложили все усилия, чтобы найти уворованные вещи.
– Ну, Адам, вы все больше и больше удивляете меня и, наверное, Балаганов своими вашими умственными заключениями, советами. – А что, если подумать, то это возможно и так, – опустил свое слово «по справедливости» Балаганов.
– И вы, Шура, заслуживаете похвалы, – заходил по комнате Бендер, что говорило о его раздумывании.
Адам и Балаганов смотрели на своего командора и жали, сто скажет он. И Остап
– Вот почему гэпэушники пошли нам на встречу с открытием музея.
– Надеюсь, что нам вор все же может принести эту ценность, – произнес Балаганов.
– И я так думаю, Остап Ибрагимович, – встал и снова сел Адам.
– Наши поездки пока откладываются, друзья. А сейчас… поехали к Лоеву.
Рисовальщик был дома, сидел за мольбертом. Писал пейзаж.
– Поздравляю вас, Семен Михайлович, с открытием нашего музея!
– Ну?! И мне на работу?
– Да. Власти выделили нам помещение. Сделаем ремонт, какой надо, и будем оформлять экспонаты.
– Вот славно, вот славно! Премного благодарен вам за новость! А вы знаете, вора милиция нашла.
– Ну?! И ваши вещи у него?!
– Не все, – уже не радостным голосом сообщил рисовальщик. Главного у него не отыскали, молочника! – повысил с горечью голос Лоева. – Не брал он, говорит и все. И не видел этого молочника.
– Вот это да! – воскликнул Бендер. – Кто же тогда украл его, а, Семен Михайлович?
– Ума не приложу… – тяжело вздохнул Лоев.
– А может ваш свояк?
– Так его, пять лет уже, наверное, как в Сибирь выслали, как куркуля… Да он и не из таких для этого, хотя бы и знал сколько стоит этот молочник. Зачем ему это. Тут кто-то другой крал, – покрутил головой Лоев.
– Ясно. А когда вы видели этот молочник?
– Когда видел?
– Да, любовались им? До кражи вещей он был еще у вас?
– Дайте вспомнить… – замолчал учитель, думая.
Бендер терпеливо ждал, видя, как Лоев вдруг встал, открыл ящик стола, достал какие-то бумаги, картонки и начал их листать.
– Ищу акварель, я с молочника писал, – пояснил он. – Там дата, я всегда ставлю число на своих работах…
– С него вы рисовали эскизы и для нас, которые принесли?
– Нет, не с моей акварели, а по зрительной памяти, я тогда не нашел ее… вот и сейчас не нахожу, Остап Ибрагимович, – швырнул он бумаги в ящик стола. – Вытер пот со лба и опустился в кресло. – Ни припомню, когда писал эту акварель… натюрморт…
– Ясно. А задолго до похищения молочника, Семен Михайлович?
– Да, когда подумывал продать его… чтобы показать вид его…
– Показать в музее?
– Нет, там не заплатили бы мне дорого. Поэтому и не предлагал…
– Ясно… Значит, молочник до кражи был у вас? И задолго до нее?
– Да. И задолго до нее… – скучно повторил Лоев.
– А в милиции тоже такое спрашивали?
– Да. Сказал, что и вам… только о моем натюрморте и о продаже я не сказал… ни слова,
– А кому вы могли предложить купить это произведение искусства?
– Не знаю… – пожал плечами рисовальщик. – Иностранцу какому-нибудь, а может и нашему нэпману, скажем.
– Да, если бы принесли нам в музей, то мы заплатили бы дорого…
– Если бы принесли… – тяжело вздохнул Лоев.
– Значит так, Семен Михайлович, как только сделаем ремонт, выставим столы, витрины, сразу же пригласим вас на работу, – встал Бендер, чтобы уходить.
– Премного благодарен, премного, Остап Ибрагимович, – пошел за работодателем рисовальщик.
Зазвякал в передний звонок.
– Это Славик со школы, наверное, отворил дверь хозяин.
В дверях стоял школьник лет пятнадцати с ранцем в руке. Увидев Остапа, произнес учтиво:
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, молодой человек, – улыбнулся ему Бендер.
– Ступай обедать, сын, я провожу гостя.
– Сегодня нас кормили в школе, папа, не хочу… Разреши покататься немного, мы договаривались с Леной…
– А уроки? Тебе только бы кататься… Отец Лены велосипед Славику подарил, – пояснил Лоев.
– Так велосипед сына, не ваш? Я думал… – этот велосипед Остап видел в прихожей. И сам того не зная почему предложил: Хотите покататься на автомобиле, Слава?
– На этом шикарном, он ваш? – указал он рукой на дверь.
– Да, наш, – засмеялся Бендер. – Хотите, тогда прошу, – жестом руки пригласил Бендер школьника.
– Ой, спасибо, – бросил ранец на пол Слава и поспешил за Остапом.
Балаганов и Козлевич, ожидающие Бендера в машине, были удивлены их новым юным пассажиром, осторожно садящего в машину.
– Знакомьтесь, Слава. Сын художника Лоева, который, как я уже говорил, будет работать у нас.
– Очень приятно, в один голос ответили концессионеры. – Куда поехали, Остап Ибрагимович?
– Славу покатаем, друзья. Куда поедем, Слава?
– А куда повезете, к Днепру можно, – ответил школьник.
– В каком классе учишься, Слава? – задал первый вопрос Остап для знакомства.
– В седьмом…
– А твоя знакомая Лена, с тобой в одном классе учится?
– Нет. В другом, просто мы подружились как-то. Она тоже на велосипеде любит кататься.
– Семен Михайлович сказал, что папа Лены подарил тебе велосипед, так?
– Подарил… – замялся мальчик. – Он богатый нэпман… И подарил, чтобы я с Леной на прогулки ездил.
– Так просто подарил? – обернулся к мальчику Балаганов, он сидел рядом с шофером.
– Товарищ бортмеханик, не вмешивайтесь в наш разговор! – строго предупредил Остап. – Правда, Слава?
– Извините, извините, командор…
– Так уже лучше… Да, Слава, вы же обещали Лене покататься вместе.
– Да, надо вернуться мне… и с вами поездить хочется… – смотрел по сторонам юноша.