Остап Бендер — агент ГПУ
Шрифт:
Возвращаясь домой, Остап подумал: «Наверное, этот молочник и был украден на этой самой выставке в Москве. И когда? Да какая тебе разница, Ося, когда? Ясно, в годы лихолетья. В гражданскую или уже после нее. Украден, ну и что? Молочник у тебя, а другие ценности Фаберже не досягаемые для тебя».
Поведав своим компаньонам об узнанном, Бендер сказал:
– Все, камрады, другую ценность царского ювелира достать невозможно. Надо продумать, как реализовать его творение, которое в наших руках.
– Если
– Да, Шура, аукцион, но не советский.
0 И все же, почему не здесь? – допытывался эксперт-археолог.
– Вы что? Забыли о ГПУ, товарищ Балаганов?
– Да, братец Шура, нельзя, нас сразу… как это у них водится…
– Да и если бы можно было бы, разве дадут цену, как на западе, камрады? Нет, не стоит ломать копья о невыполнимом.
– Так что нам с ним делать, командор?
– Вот я и задаю вопрос себе, мои единомышленники, и вам что делать?
– Может отдать его гэпэушникам? – громко рассмеялся бывший уполномоченный по рогам и копытам, а сейчас и бортмеханик, и эксперт по археологии, и концессионер открыточного производства, и хороший преданный друг Остапа Бендера.
– Ну и сказал, ну и сказал ты, братец Шура, – усмехнулся Козлевич, – отдать гэпэушникам!
Бендер молчал, слушая своих подопечных.
– Нет! Я что?! Я в шутку, если по справедливости, – затоптался на месте Балаганов. – Я так…
– Да, рыжик, я так и понимаю, – кивнул ему Остап.
– И я, если так, – погладил усы Козлевич, одной рукой слева, другой – справа.
– Знаете, командор, а что если нам молочник предложить немцам, если они объявятся?
– Надо подумать, товарищ эксперт, подумать, чтобы этот показ им не дошел до ГПУ, друзья-товарищи.
– Не дай, Бог, – замотал головой Шура.
– Все может статься, Остап Ибрагимович…
– Да. Продадим, скажем за крупную сумму. Не за миллион рублей конечно, но за тысяч сто, попробовать можно… Но тут другое, мои соратники-советчики. Скажем, продали, а немцев на границе и застопорят с нашим молочником. Где взяли? У кого купили? И к нам, – заходил по комнате Остап.
– Ой, ой, командор! – тряхнул кудрями Балаганов.
– Вот тогда нам и будет ой, ой, Остап Ибрагимович, – тяжело вздохнул Адам Казимирович.
– Вот и я опасаюсь этого, друзья. Но предложить можно, узнать их интерес, их оценку, а с продажей повременить.
– Верно, Остап Ибрагимович, узнать, а с продажей повременить.
– Это так, командор, узнать и повременить…
В дверь постучал кто-то и последовал женский голос:
– Предметы археологии покупаете?
Балаганов открыл дверь, говоря:
– Да, да, покупаем, заходите, пожалуйста.
В комнату вошла женщина в клетчатой
– Проходите, проходите, уважаемая, садитесь, пожалуйста, – предложил Остап и выдвинул стул у стола.
– Хочу предложить вот что, – развернула сверток женщина.
Было ей лет под сорок, светлые ее глаза смотрели на Бендера с лукавинкой.
– Вот, смотрите, товарищи, в нашем разрушенном колодце нашла, начала чистить его, укреплять кирпичную кладку стен его, и вывалился брезентовый мешочек, – высыпала она на стол из увесистого мешочка кучу монет.
Все склонились над кучей почерневших и позеленевших от времени монет, разной величины, разной чеканки и разной неправильной окружности.
– Не золотые и не серебренные, как наши определили, старинные и все. Решила принести вам.
– Спасибо, спасибо, уважаемая, – разгребал монеты Остап. – Что скажете, эксперт?
– Да, командор, древние, наши царские, и других стран, как я понимаю, – рассматривал монеты Балаганов.
– Верно, не наши, иностранные, – согласился Козлевич, перебирая монеты лежащие кучей.
– Сколько можем заплатить, товарищ эксперт? – спросил Бендер.
– Мда… рубликов пятьдесят не больше.
– Согласна, чего там, все равно некуда деть их, монеты эти.
– Вот и ладно, оформите покупку, товарищ эксперт, – распорядился Остап.
Балаганов уже привычно дал женщине расписаться в книге учета, отсчитал ей денег и спросил:
– Вступать в наше общество археологов не желаете? Три рубля всего взнос.
– Нет, зачем мне это, товарищи, до свидания, – пошла она к выходу.
– До свидания, – сказал ей вслед Остап. – Если еще что, приносите.
– Да, милости просим, – добавил Балаганов.
– Дело в том, – сказал Остап, – когда женщина вышла, – монеты коллекционные, разных стран, как я понимаю, да и металл какой-то непонятный, ни медь, ни серебро, какой-то сплав, перебирал он монетную кучу на столе. – Да и стран каких, не могу определить.
– Взять несколько штук и предложить в торгсин, Остап Ибрагимович, – посоветовал Козлевич, там разберутся.
– Да, Адам, попробуем.
– Ага, деньги бумажные они же покупают, командор.
Хорошо, попробуем. А теперь молочник, – заходил Остап, что говорило о его поисках правильного решения.
Но все планы компаньонов поломались, как говорится на ловца и зверь бежит. У дверей «Доларха» послышался шум подъехавшей машины и раздался голос:
– К вам можно?
Это был знакомый им переводчик немцев из общества Красного Креста, как он говорил им.
– Да, да, пожалуйста, – шагнул ему навстречу Остап. – Входите, входите, пожалуйста.