Остап Бендер — агент ГПУ
Шрифт:
– Так, Юрий Власович, – подтвердил Остап. – Но речь сейчас идет не о вашей благодарной сумме нашей службе.
– Не идет?
– Не идет, пока. Пока, я подчеркиваю. Это понадобится нам через какое-то время. Не сейчас.
В комнате воцарилось молчание двух собеседников.
– Как скажете, Остап Ибрагимович, – наконец промолвил нэпман.
– Скажем. А вот интересно, Юрий Власович, какую сумму вы готовы перевести за рубеж на предъявителя?
Нэпман помолчал, полузакрыв глаза, что говорило о его лихорадочном мышлении какую сумму назвать. Наконец, не громко промолвил:
– Тысяч десять, вас устроит?
Бендер
– Устроит, Юрий Власович. Но это потом, не сейчас. Мне надо идти. До свидания.
– До свидания, до свидания, – вскочил нэпман, радуясь, что все решается для него благополучно.
Своим компаньонам Бендер не сообщил подробности визита к нэпману, сказал, что тот у него на крючке, что Клюев готов делать так, как ему прикажут.
Балаганов спросил:
– А что мы ему прикажем, командор? Сколько с него возьмем?
– Приличную сумму возьмем, Шура. Но дело тут не в сумме, а в других возможностях этого коммерсанта. Об этом и поговорим как-то, друзья, не сейчас. Обдумывание требует времени.
С помощью Шаврова был выдан патент и все необходимые разрешения для открытия таксомоторного парка. Козлевича было не узнать, он весь горел, полностью был захвачен организацией парка. Бендер помогал, когда надо, персонал даже пользовался их майбахом.
Дела компаньонов шли своим чередом. Козлевич все свое время отдавал организации таксомоторного парка. Искал место в городе для парка, купил два подержанных автомобиля «фиат» и «пикап», но приличного вида, что привлекало бы пассажиров.
Балаганов занимался по-прежнему делами археологическими, оформлял поступающих в общество, покупкой антикварных экспонатов и открыточным производством. И только их руководитель, великий предприниматель, пребывал в думах только ему известных. Оставаясь наедине сам с собой, он мысленно рассуждал: «Итак, Клюев обеспечивает перевод денег в немецкий Внешторгбанк на имя Остапа Ибрагимовича Бендера. Но зависают две проблемы. Первая, уже известная, где взять заветный миллион? Вторая, каким образом оказаться в Берлине, чтобы получить в банке этот миллион? А уж потом… Потом Остап рисовал себе, как он, получив этот миллион, сможет перебраться в город его хрустальной мечты Рио… Ах, этот Рио! А может, это просто моя голая фантазия, Ося? И нет никакого сказочного Рио, а просто, просто… Но на это «просто» великий мечтатель ответить затруднялся. Но сначала где все-таки взять этот миллион для банка Внешторга? Это та же самая проблема, как бриллианты мадам Петуховой, как пущенный по ветру миллион изъятый у Корейко? Как и все доходы от деятельности «Доларха», ну и плюс десять тысяч, которые готов заплатить Клюев за ликвидацию уголовного дела. Нет, это все не полное решение моего плана, друзья, камрады, компаньоны, концессионеры, сотоварищи» – подводил Остап черту под своими мысленными рассуждениями. И проговорил вслух:
– Остается самое малое, – усмехнулся он. – Приобрести миллион, а лучше два, и три больше. Перевести деньги через Внешторгбанк за рубеж на предъявителя и самому официально прибыть в этот банк, – достал папиросу из коробки «Южные» и уже, молча, похаживал по комнате.
Балаганов и Козлевич наладив работу таксомоторного парка, приняв на работу диспетчера, четырех шоферов, автослесаря и, конечно, бухгалтера, а точнее, счетовода, находились
– Вы представляете, дорогие мои концессионеры, какая новость?! – потряс газетами Бендер, входя в комнату.
– Какая, командор? – уставился на него Балаганов. Он сидел за столом и просматривал журнал учета взносов вступающих в их общество.
– Скажите, Остап Ибрагимович, – погладил свои усы Козлевич.
– Читаю, – развернул газету «Известия» Остап. – «В Берлине, по просьбе многих известных специалистов состоится Международный съезд археологов! Дата открытия съезда уточняется!»
– Ну и что, командор?
– Вот вы всегда так, Шура. Не улавливаете благоприятный шанс для нас. Вот возьмем и поедем на этот съезд! – засмеялся Бендер.
– Ну, Остап Ибрагимович, – покачал головой Адам.
– И что, командор? Нас пригласят? Сомневаюсь, по справедливости. Мы же добровольное, мало известное для ученых.
– Вот здесь вы правы, мой рыжеволосый друг. А мы возьмем и сделаем так, чтобы нас пригласили, или вернее, откомандировали одного из нас, дорогие мои единомышленночки, – заходил по комнате Бендер.
– Но как? – пожал плечами Балаганов.
– Вот бы вас, Остап Ибрагимович, дал бы Бог, а?
– Адам Казимирович! Как хорошо вы сказали «дал бы Бог» – воскликнул Балаганов, глянув в лицо автомеханика, а теперь руководителя их частным таксомоторным парком.
– Да, оно так, братец Шура, – кивнул ему Козлевич.
– Это хорошо, Адам. Раз вы вспомнили Бога, значит думаете, а раз думаете, то и прийдете к определенному выводу, – произнес Бендер.
– А я и пришел, командор, – хлопнул ладонью по столу Балаганов.
– Ну, Шура, ну-ну, изложите к чему вы пришли, дорогой, если по справедливости, как вы говорите.
– Надо действовать через ВУАК!
– Ой, браво, молодец, Шуренций!
– И я так мыслю, Остап Ибрагимович, – поддакнул Козлевич.
– Молодцы! Все! Не теряя времени, вези меня Адам в наш ВУАК!
Не буду описывать, как Бендер пустил все свое убедительное красноречие перед председателем ВУАКа, как он организатор добровольного общества археологов, довел состав его до ста членов, что организованные им раскопки внесли в науку очень много ценных экспонатов, раскрывающих тайну древнего мира. И так далее, и так все прочее.
Выслушав его, председатель сказал:
– Дело в том, уважаемый Остап Ибрагимович, на этот съезд будут посланы Москвой уже известные, заслуженные археологи. Есть и у нас на Украине такие известные товарищи, как вам известно, но для поезки за рубеж нужны деньги и не просто деньги, а валюта. А таковых средств мы не имеем, что и подтвердили наши столичные харьковские товарищи. Так что… – развел руки председатель.
– А что, если наше общество найдет такие средства, наш ВУАК, сможет командировать нашего представителя на съезд?
– Опять-таки возникает вопрос. А разрешение властей на поездку? Того же Московского или Харьковского управления? Вот и встанет тот же вопрос: Кто, что, за какие заслуги, деньги? Так что, Остап Ибрагимович, опять тупик, при всем моем одобрении и оказании помощи, вашему благородному стремлению.
Вернувшись к себе, Бендер сказал:
– Да, Ося, эта страна не только не Рио-де-Жанейро, и не только хуже его, а еще и тюремная, и беспросветная.