Освобожденные
Шрифт:
– Мне кажется, и я полюблю.
– Но мы еще кое-что для тебя приготовили.
Я ждала, зная, что последует продолжение.
– От нас с Питером. – Рэйчел вручила мне маленькую коробочку.
Я открыла ее и извлекла маленький медальон. Он был один в один, как…
– Это бабушкин медальон.
– Точная копия. – Рэйчел взяла медальон, а потом движением пальцев велела мне повернуться и аккуратно повесила на шею. – Джен мы подарили точно такой же, хотя найти фото Биша оказалось непросто.
Открыв медальон, я увидела неизвестную прежде фотографию Калеба. На ней он насмешливо улыбался.
– Ого… спасибо… правда… – подняв голову, выдохнула я.
Рэйчел
– Это джейкобсонская традиция, и мы хотим, чтобы вы с Джен ее продолжили.
Я кивнула:
– Спасибо. Он очень красивый.
– Поверить не могу, что этот день настал, – проговорила Рэйчел. Она покосилась на Джен, а потом слабо мне улыбнулась и пошла к дочери. Когда Рэйчел ее обняла, та вздохнула и тут же засмеялась.
– Мам, ну хватит уже реветь.
До полудня, то и дело перекусывая, мы все вместе смотрели старый фильм «Моя прекрасная леди», а потом пришло время одеваться. Я радовалась, что никто не суетится, ведь день свадьбы должен быть не утомительным, а напротив – спокойным и веселым. Таким он и оказался.
Я сидела между Фионой и Джен, и мы смеялись и изображали акцент Элизы Дулитл. Лучше всего он удавался Фионе.
Когда пришло время одеваться, мы принялись за дело. Каждой из нас бабушка сшила по платью. Нам с Линн – покороче, а Джен и Фионе – более традиционные, до пола. Все платья были кроваво-красного цвета, но красивые – глаз не отведешь. Я надела свой новый медальон, а Рэйчел завила мои волосы крупными локонами и вставила в уши бриллиантовые сережки-гвоздики. Так как свадьба у нас была босоногая, Мария взялась накрасить мне ногти на ногах (конечно же, алым лаком).
Затем пришло время идти, и я даже как будто расстроилась: столько ожиданий – и вот этот день настал. А потом я почувствовала спокойствие. Я была готова.
Я в последний раз взглянула в зеркало.
Платье было восхитительным, чуть выше колена, с открытым верхом, изящно оголявшим мои плечи. Рукава длинные и широкие. Красный шелк слегка переливался. Но от чего невозможно было оторвать взгляд – так это от низкого выреза, который подчеркивал медальон у меня на шее. Казалось, платье слетело со страниц модного журнала, а не впопыхах из-под руки ворчливой старушки.
Я готова. Вот и все. В следующий раз, когда Калеб назовет меня миссис Джейкобсон, это будет правдой.
Я не мешкала, не тряслась, не волновалась, хоть и понятия не имела, как все пройдет. Никаких тебе репетиций, примерок – ничего такого не было, но меня это не тревожило.
Я прошлепала босиком по коридору и дошла до двойных дверей, ведущих на задний двор. Сюда мне велела прийти бабушка. Здесь она и оказалась: тоже босиком, в красной блузе и черных штанах. Вскинув руку, бабушка велела мне подождать. Вскоре подошли Линн, Джен и Фиона. Все вместе мы прошествовали во двор: Фиона первой, а я – последней. Когда пришла моя очередь, бабушка махнула мне рукой. Я приблизилась к ней, и она заложила мне за ухо красный цветочек мальвы. Я вспомнила о свадебном воспоминании Рэйчел, у которой был точно такой же цветок. Значит, традиция.
– Кое-кто даже ест эти цветы, – сообщила бабушка, нежно поглаживая кончики моих волос. – Одни считают, что они помогают поддерживать вес, другие – что они лечат ожоги и ранки, а кто-то просто ест их как овощи или добавляет в чай. Это очень нежный и красивый цветок, но растет самостоятельно. Он сам распространяет свои семена, без чьей-либо помощи. Ты – словно цветок, моя красавица. Прекрасная, но сильная. Умелая, но веселая и чудесная. Тебе в твоем деле не нужна ничья помощь, но разве плохо, когда
Я кивнула и захотела пожурить ее за то, что не успела церемония начаться – а у меня уже слезы на глазах.
По обе стороны от дорожки, по которой мне предстояло пройти, улыбаясь, стояли Джейкобсоны. Со всеми я была знакома. Чем дальше я шла, тем громче становились звуки гитары. Я узнала мелодию: «Прекрасная любовь» группы «Зе Афтерс».
На гитаре играл дядя Макс. Когда я прошла мимо, он широко мне улыбнулся. Все гости стояли так близко, что я касалась их локтями и ощущала ароматы духов. Увидев Хэддока, я поняла, что он единственный из присутствующих (кроме Фионы) принадлежит к другому клану. Он одарил меня улыбкой и, когда я прошла рядом, коснулся моей ладони.
А потом я заметила Питера, которого не видела весь день.
Тут толпа расступилась, и передо мной предстал Калеб. Нас окружили. Гости подошли так близко, что стало тяжело дышать. Но все это не имело значения… Я ахнула, оглядев его с ног до головы. Посмотрела на его босые ноги, на гладко выбритый подбородок, чуть приоткрытые губы, алую рубашку с двумя расстегнутыми верхними пуговками…
Боже… спасибо. Как же он прекрасен!
Калеб преодолел те сантиметры, что нас разделяли, а потом провел большим пальцем по моей щеке. Только тогда я осознала, что плачу. Я вздохнула, ощутив его прикосновение, по которому успела соскучиться за день. Его спокойствие, его любовь и объятия – больше мне ничего не было нужно…
Калеб подался вперед и поцеловал меня в скулу, по которой катилась слеза. Я почти растаяла на глазах у всей его семьи.
Он окинул меня взглядом, коснулся моего обнаженного плеча.
«Это платье такое…»
«Его бабушка сшила», – начала было я, но он и так это знал.
«Я не об этом. Совсем не об этом». – Его пальцы скользнули по моей коже, и я поняла, о чем он. По коже побежали мурашки.
Калеб довольно улыбнулся.
«Ну хватит», – вздохнула я.
А он, обхватив меня за талию, прижал к своей груди. Мы оба повернулись к Питеру. Напротив нас, сзади Питера, стояли папа и Фиона, рядом со мной – Биш и Джен, а рядом с Калебом – Кайл и Линн.
Все мы стояли лицом к Питеру, который оказался в самом центре этого вихря: мы окружили его, словно мантия – ядро, а все остальные члены семьи окружили нас, как земная кора. Казалось, вот он – наш собственный крошечный мир. И все остальное – не важно.
Питер заговорил, глядя на нас с любимым. (Какая тут может быть беспристрастность, если Калеб – его сын!)
– Запечатление – не пожизненный приговор. Нареченные нашего народа живут друг с другом в счастье. Все мы осознаем важность того, что случилось, когда в наших жизнях появилась Мэгги. Четыре пары в нашем круге, чьи сердца мы сегодня соединим, – это доказательство того, что судьба есть и у нее свои планы на каждого. Но нареченные связаны не только судьбой или чьими-то намерениями, но и любовью. Любовь, которую нареченные испытывают друг к другу, – шире любого океана, глубже любого колодца и сильнее любой бури. Закрепление союзов этих нареченных означает, что они не хотят быть ни с кем другим, что всегда будут помогать своим половинкам и никогда друг друга не покинут. Хотя они, конечно, и так это знают.