Освобожденные
Шрифт:
Мои пальцы двинулись дорожкой от ее живота до спины, мои губы прильнули к ее шее. Мэгги откинула голову, уступая мне свою кожу, и пальцами впилась в мои плечи. Я скользнул губами к ее шее, а потом еще ниже и поцеловал местечко над лифчиком. Если можно судить по дыханию Мэгги, ей невероятно нравилось то, что я делал.
Мы едва начали – а этот день уже стал лучшим в моей жизни.
Пальцы Мэгги подцепили пояс моих боксеров, а мои губы, как магнит, вновь потянулись к ее губам. Поцелуй был глубоким и долгим, и я хотел целовать ее вечно. Почувствовав,
Прижав Мэгги к себе, я попытался расстегнуть лифчик, но застежки за ее спиной не обнаружил.
– Спереди, – шепнула Мэгги.
Я сглотнул, мысленно благодаря того, кто надоумил ее надеть этот лифчик. Застежка спереди почему-то показалась мне в сотню раз соблазнительнее.
Глаза мои привыкли к темноте, и теперь я мог различить не только ее силуэт, но и лицо. Снаружи доносился шум волн, и в комнату вместо света фонарей проникал лишь яркий лунный свет. Я поцеловал Мэгги в нос, поцеловал ее невидимые в темноте веснушки.
Я не отрывал от нее взгляда, пока мои умелые пальцы не нащупали застежку, которой предстояло перевернуть мой мир. Глаза любимой пронзали меня насквозь. Щелкнула застежка – но Мэгги даже не дрогнула.
И с этой минуты поцелуи стали особенно значимыми, прикосновения – иными, а ощущения, от которых трепетала и зудела от удовольствия кожа, – еще более томительными.
Я знал, что Мэгги рядом и хочет того же, что и я, – и чувствует то же самое.
– Я люблю тебя всей душой, – услышал я собственный голос, осторожно опуская Мэгги на кровать и следуя за ней.
– И я люблю тебя, Калеб. – Мэгги выдохнула мое имя. – Как же… – Она охнула, когда мой язык коснулся ее ключицы.
– Помнишь, как-то раз я просил тебя не произносить так мое имя – это слишком отвлекает. – Я засмеялся. – Но теперь я тебя очень прошу… произнеси его еще раз.
Любимая притянула меня к себе и прижалась губами к моему уху.
– Калеб, – шепнула она, куснув меня за мочку.
Я застонал.
– Да… – пробормотал я. – Вот так…
Пока я не ощущал, что она пытается проникнуть в мое сознание, но я этого и не хотел.
– Детка, послушай. Я хочу, чтобы в первый раз мы сделали это в одиночку… – Я поймал ее недоуменный взгляд. – В смысле, давай пока без Взаимообладания. Просто… сейчас я хочу чувствовать тебя, и только тебя.
Мэгги кивнула и ответила:
– Я люблю тебя. Я так тебя люблю…
– Ох, ну а я-то тебя как, детка, – прорычал я.
А потом перестал болтать.
Глава 17. Мэгги
Сердце Калеба застучало у меня в груди в унисон с моим собственным. Никогда я не была так сосредоточена на чьих-либо движениях и мыслях… Все существо Калеба было обращено ко мне, все его устремления. Я цеплялась за него, а он пытался меня успокоить, хотя его сердце отчаянно громыхало.
Его губы, казалось, жили
– Калеб, – вновь прошептала я, в силах лишь повторять его имя.
Калеб замер и поднял голову. Он ничего не сказал, но взглядом спросил, готова ли я. Между нами не осталось барьеров; мы не могли больше «стоять на границе», как раньше. Да, я была готова.
Я притянула Калеба к себе и ответила на вопрос поцелуем. Его губы коснулись моей щеки и носа, и он прижался своим лбом к моему.
– Ты моя, – ласково сказал он. – А я твой.
– Я твоя, – повторила я.
– Я не причиню тебе боли, Мэгги, – прохрипел он.
– Я знаю, – шепнула я. – Я готова, Калеб.
Калеб шумно выдохнул:
– Я люблю тебя.
И прежде чем я успела ответить, он схватил меня, прижался к губам. Я отдалась прикосновению и потеряла над собой всякую власть.
Я принадлежала ему.
Мое лицо озарил утренний свет. Как же тепло и удобно в этой большой и белой кровати… Я завозилась, устраиваясь поудобнее, и услышала сонное мычание Калеба. Он притянул меня обратно в свой одеяльный кокон и прижал к груди. Я улыбнулась, вспомнив все, что случилось прошлой ночью.
Все.
Одним из напоминаний служила дорожка из раскиданной по полу одежды, да и моя нагота как бы намекала на случившееся…
Я захохотала в подушку.
Я теперь замужем! Законная жена Калеба. Даже не верится! Я стала женщиной и уже ощущала в себе перемену.
Я бросила взгляд через плечо. Н-да… уж кто-кто, а Калеб и во сне выглядит шикарно.
Я перевернулась и, прильнув к нему, погладила любимого по щеке и подбородку. Одну руку Калеб держал под головой, как подушку, а другую – у меня на талии.
На его лице уже проступила легкая щетина. Однако прошлой ночью он был гладеньким и мягким, когда прижимался к моей шее.
Я запустила пальцы Калебу в волосы. Мне ужасно нравилось то, как он всегда при этом начинал урчать. Я подалась вперед и поцеловала его сначала в нос, затем в губы. Калеб повернул голову и нашел мои губы. Я беззвучно засмеялась: он еще даже не до конца проснулся!
Тогда я поцеловала его в щеку, но он тут же снова потянулся к моим губам, и я зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Потом, конечно, я все-таки поддалась, ответила на поцелуй, и он крепко сжал меня в объятиях.
– Привет, детка, – пробормотал он с сонной хрипотцой. – Доброе утро.
– Доброе утро.
– Как спалось?
Я чуть помедлила для пущего эффекта. Барабанная дробь…
– Отлично, – прошептала я.
Калеб открыл глаза, окончательно просыпаясь.
– Да неужели?
Я медленно кивнула. Он просиял, улыбнувшись своей чисто мужской, нахальной и чертовски соблазнительной улыбочкой:
– Рад слышать, что отлично.
Я засмеялась и прижалась к нему еще крепче. Калеб, чуть приподнявшись на локте, навис надо мной.