Освобожденные
Шрифт:
– И что они сделали?..
– Отменили собрание болельщиков перед матчем, мол, наказание такое – за плохое поведение. Мы им сказали, что все равно соберемся. Преподы, конечно, приперлись нас разогнать, а мы знали, что они придут, и в это самое время разбомбили яйцами их машины.
– Ого! То есть ты был крутым… типа, школьной суперзвездой, да?
Кайл захохотал.
– Ну хватит, Линн! Не надо подкармливать его эго! – подыграла я.
Я услышала, как Калеб возле меня тихо посмеивается. Биш и Джен, лежа на кровати, качали
– Проклятье! Папа!
Пока Биш пытался понять, в чем дело, я вынула свой мобильник.
– Да? – сонно ответил папа.
– Прости. Знаю, что ты спишь, но… как ты?
– Хорошо, Мэгги. Что-то случилось?
– У тебя ломки нет?
Долгое молчание.
– Нет. А что такое?
– Но… – Я не понимала, как так может быть. – Помнишь тот раз, когда вам в домик доставили бесплатный завтрак? Вы его не ели?
– Нет, мы заранее заказали другой, а от того отказались. Что там у вас случилось, Мэгги?
Я выдохнула.
– Ничего. У нас все хорошо. Просто хотела удостовериться, что вы нормально добрались.
– Да, все отлично. Устали только, перелет был долгим. У тебя точно все в порядке?
– Да, все прекрасно, – солгала я и взглянула на Биша. – У всех все прекрасно.
– Ладно, ну… тогда я спать, – засмеялся папа. – Спокойной ночи. Люблю.
– И я тебя, пап.
Он отключил телефон, и я с облегчением вздохнула. По крайней мере папа в безопасности.
Последнее, что я помню, – это как Калеб уложил меня и, вернувшись от Биша с одеялом, лег рядом со мной на диван.
С первым утренним светом я вспомнила, что такое сильная ломка. Я покачала головой и уткнулась Калебу в шею, умоляя свое тело принять его прикосновение.
Не получилось.
Калеб схватил меня за футболку, притянул к себе и только потом открыл глаза и понял, что стряслось. Он хрипло выдохнул:
– Ад какой…
Затем сел и помог сесть мне.
– Может, стоило нам вчера Взаимообладанием-то заняться? – прошептал он, отчаянно прижав меня к себе. – Вполне вероятно, что больше нам такая возможность не представится. Вот так засада.
– Хватит уже, – пожурила его я и пообещала: – Будем все теперь делать вместе. Все.
Я вспомнила о маленьком Родни, которого однажды возьму на руки, и закрыла глаза, чтобы сберечь воспоминание. Калеб последовал моему примеру, и мы просто сидели и мечтали. Кайл как-то раз сказал мне, что судьба – вредная девица, но я очень надеялась, что он ошибается.
Мы просидели так почти весь день: не ели, не спали и почти не шевелились. Биш и Джен не вылезали из кровати, а Кайл и Линн не вставали со своего тюфяка. Мы старались не мучить друг друга нытьем и стенаниями, но думать больше ни о чем не могли. И хуже всего было то, что страданиям нашим не было ни конца, ни края. Как не было и Маркуса: мы понятия не имели, где он и чего ждет.
Тем же вечером, когда
Я старалась на них не отвлекаться. Я должна была сосредоточиться и понять, что у Маркуса на уме.
Прошло двадцать минут, а Джен и Биш все не возвращались. Калеб пошел их проведать. Я услышала его взволнованные мысли, которые вскоре сменились тишиной. Казалось, его сознание просто выключилось. Я встала и оперлась на кресло, чтобы не упасть, а потом тоже вышла на улицу.
У меня перехватило дух. Солнце будто погружалось в воду, окрашивая песок рыжим светом.
– Калеб? – позвала я.
В ответ – тишина. Дул ветер. Спина у меня болела так сильно, что захотелось тут же опуститься на песок. Но Калеб не отвечал на мой зов, не отзывался на неистовый стук моего сердца. Что-то случилось.
– Калеб! – позвала я взволнованнее и тут, обернувшись, услышала злорадный смех.
Я ахнула в отчаянном ужасе: Калеб лежал на земле, а над ним с бейсбольной битой в руке стоял Маркус. Даже издалека я увидела его злобную ухмылку. Он поманил меня к себе.
Мне не оставалось ничего иного. Я подошла.
Калеб был жив, я это чувствовала, но при виде того, как он лежит на песке, у меня екнуло сердце. «Поднимись, – думала я. – Поднимись и выбей Маркусу зубы».
Но в душе я знала: будь Калеб в сознании, уже сделал бы это. Теперь, что бы ни случилось, он во всем будет винить себя. Эта мысль меня особенно мучила.
Я приблизилась к Маркусу, который почти пританцовывал от нетерпения. И когда я встала всего в паре шагов от него, он заговорил:
– Ну привет, человечек. Ой, нет, погоди. Человек тут я.
Я сглотнула и опустила взгляд на Калеба. Больше всего на свете мне хотелось броситься к нему, но я сдержалась, надеясь, что сумею покончить с игрой.
– Чего ты хочешь, Маркус?
Не дожидаясь ответа, я пробудила свой гнев и ярость и попыталась поднять биту и оглушить ею Маркуса, но она едва пошевелилась. Обессиленная, я сдалась.
Маркус цыкнул.
– Что, Дар барахлит? Так бывает, когда не ощущаешь прикосновения своего нареченного. Вот печалька, правда?
– Чего тебе нужно? – выкрикнула я.
Он склонился ко мне, глядя в глаза.
– Я хочу, чтобы он, – он пнул Калеба по кроссовке, – увидел, как ты умираешь. Медленно.
– Я знаю, – сказала я. – Из видения.
Маркус шагнул ко мне.
– В таком случае ты знала, что я сделаю так…
Он обрушил на меня сильный удар биты. Я успела закрыться рукой, но это было так же бесполезно, как прикрываться перышком от пули. Я почувствовала, как хрустнула моя рука, и потеряла сознание.