Отделы
Шрифт:
Бретт молчал.
– Да что тебя убеждать! – махнул рукой агент Донахью. – Ты сам всё видел. Имаго, друг мой, это проблема похлеще тех, с какими ты имел дело, и только «Лямбда» занимается решением этой проблемы. Если уж на то пошло, больше её решать некому. Национальная гвардия, полиция и все армейские части, вместе взятые, не могут противостоять врагу, которого даже не видят. Этот враг не вступает в переговоры и не обменивается дипломатическими нотами. Он просто ест людей. Не самых лучших представителей рода человеческого, согласен, но всё-таки людей. Задача отдела «Лямбда» заключается в том, чтобы имаго ненадолго пережили своих жертв. Мы – международная наднациональная организация с неограниченным бюджетом и полномочиями, не подчиняемся никаким федеральным службам и отчитываемся лишь
Поразмыслив, агент Донахью выложил последний козырь, чтобы сильнее впечатлить Бретта:
– Невзирая на то, что мы чрезвычайно секретный отдел, мы обладаем колоссальным влиянием, не побоюсь этих слов, на всю новейшую историю. Помнишь, кому я вознёс хвалу за повсеместное развитие и внедрение информационных технологий? Сильным мира сего. Правительства и технологические концерны самых развитых стран ещё полвека назад настолько устали от наших постоянных жалоб на бумажные завалы и нехватку информации, что ради облегчения нашей работы направили совсем в иное русло развитие ВСЕЙ человеческой цивилизации. Не туда, куда намечалось прежде, вследствие чего отрасли, бывшие в авангарде, сделались аутсайдерами, а аутсайдеры вышли в авангард.
Вспомни, как развивалась цивилизация в середине двадцатого века. Все бредили космосом, запускали на орбиту что попало, мечтали о городах на Луне и Марсе, о звездолётах и о покорении галактики. Никто не предвидел айфонов, интернета и микропроцессоров. Колоссальные средства шли на космос, а компьютеры были громоздкими, медленными и примитивными глыбами на лампах и перфолентах.
И вдруг, именно вдруг, буквально в одночасье по историческим меркам, всё изменилось. Бюджет НАСА урезали до совсем крохотного мизера. Настоящий космос стал неинтересен, ведь можно нарисовать на компьютере виртуальный и он будет неотличим от настоящего. Звездолёты, освоение планет и покорение галактики окончательно перекочевали в научную фантастику. Вместо них пошло лавинообразное развитие информационных и цифровых технологий. Почему? Да чтобы оцифровать распроклятые бумажные базы данных, чтобы передавать информацию в электронном виде на любое расстояние за долю секунды и тем самым облегчить взаимодействие между нашими региональными отделениями по всему миру и поиск нужных людей. Когда политики и промышленные магнаты, которых я называю «сильными мира сего», уяснили себе, какую опасность представляют имаго, они поднапряглись и нашли способ извлекать прибыль из новых технологий и заодно убедили общественность в их необходимости. В итоге и им хорошо стало и нам. Люди начали массово скупать компьютеры и прочую цифровую технику, а фанаты космоса уже воспринимаются как фрики, на уровне фентезийных ролевиков. Им хочется звездолётов и городов на Луне… Ну что ж, перебьются. Так что, если б не имаго – как знать? – может и впрямь мы бы сейчас уже осваивали Марс, а наши звездолёты летели бы к Арктуру и Сириусу…
Бретт слушал британца и не верил своим ушам. Если это не пустая похвальба, масштабы происходящего поражали. Получается, что недотёпы вроде Терри Уильямса и Эшли Адамс подсели на компьютерные игры и видеоприставки, а миллионы других людей проводят всё свободное время в интернете лишь потому что чрезвычайно секретный отдел изменил ход человеческой истории? Если это правда, то перед нею меркнут все теории заговора.
Именно в этот момент он всё для себя решил. Неважно, насколько плохой вербовщик Руфус Донахью. Главное, что он сказал правильные и важные слова. Идёт война, невидимая безжалостная война. Солдату с развитым чувством долга и справедливости, такому как Бретт Гейслер, этого достаточно. Его не нужно долго уговаривать что-то сделать, если он понимает, что должен, – нет, обязан! – это сделать. Вот как сейчас. Внутренний голос спрашивал: «Если не ты, то кто?» Действительно, кому же ещё участвовать в войне, как не солдату? Ничего другого-то Бретт всё равно не умеет. Вдобавок у него постоянно стояла перед глазами картина с павшим замертво кузеном Терри, так что за прожорливыми тварями водился должок. «Морские котики» никому и никогда не прощают личных обид. Убив и сожрав Терри Уильямса, имаго стали кровными врагами Бретта Гейслера и им ещё предстояло узнать, каково это.
– Ладно, –
Агент Донахью был доволен, приписав успех своему красноречию.
– Отлично, друг мой! Тебе у нас понравится. Кстати, мы уже приехали.
Слушая агента Донахью, да вдобавок плохо ориентируясь в городе, Бретт так и не понял, куда они заехали. Он увидел невысокое и ничем не примечательное офисное здание, в котором горела всего пара окон.
Руфус Донахью въехал на подземную парковку. Они с Бреттом вышли из машины и поднялись на лифте на самый верхний этаж. Бретт увидел обычный офисный зал, наполненный рабочими столами, отделёнными друг от друга перегородками, огромные мониторы на стенах, стеллажи, многофункциональные печатные устройства, кулеры и прочую дребедень.
Сейчас, посреди ночи, здесь было темно и безлюдно, лишь в одном-единственном кабинете за прозрачной перегородкой горел свет.
– Нам туда, – сказал Руфус Донахью.
Директором отдела «Лямбда» оказался высокий мужчина плотного телосложения, с осунувшимся лицом, седыми висками и большой лысиной. Его серый и невзрачный костюм госслужащего был старым и отнюдь не таким дорогим и стильным, как у агента Донахью. На вид директору было слегка за пятьдесят. Он выглядел усталым и не совсем здоровым.
– Директор Окли, – представился он, пожимая Бретту руку. – А вы значит тот самый сержант Гейслер, предположительная жертва «травмы прозрения»…
– Уже не предположительная, сэр, – поправил его Руфус Донахью. – Сегодня сержант прошёл боевое крещение.
– Ого! – в глазах директора Окли вспыхнул интерес. – Ну и как он держался? Как себя показал?
– Показал превосходно, сэр. Держался хладнокровно, не дрогнул при виде имаго и уложил тварь одним выстрелом, не допуская и мысли, что ему всё мерещится. Признаюсь вам честно, сэр, я первый раз вижу человека, который в подобных обстоятельствах ни на миг не потерял самообладания.
Директор Окли неспешно кивнул.
– Ну что ж, раз так, сержант, значит обстоятельства существенно сэкономили нам время. Вы сами всё видели и теперь знаете, что происходит и с чем мы имеем дело. У «Лямбды» постоянная нехватка людей, потому что «травмы прозрения» единичны и нетипичны, а кто-либо другой у нас работать не может. Когда имаго является, его нужно уметь видеть. Перед тем его ещё нужно суметь почувствовать, чтобы знать, где именно он явится. Вы, сержант, один из немногих счастливчиков, кто способен на то и другое. Вы можете искать и уничтожать имаго.
Постучав ногтем по монитору настольного компьютера, директор Окли продолжил:
– Мне понравилось ваше личное досье, сержант. Оно характеризует вас с самой лучшей стороны. Награды, ни единого нарекания за все годы службы. Ответственный, добросовестный, выдержанный. Идеальный кандидат для работы в отделе «Лямбда». Если вы согласны, считайте себя с этой минуты переведённым к нам. Вопросы с вашим армейским начальством я улажу. Или есть какие-то возражения?
– Нет, сэр, никаких возражений, – твёрдо ответил Бретт. – Сегодня эта тварь, одна из этих ваших имаго, убила моего кузена Терри. Так что у меня к ним личные счёты. Если такое происходит регулярно и повсеместно, я в деле. Можете на меня положиться, я убью столько тварей, сколько смогу, и буду стараться, покуда жив. Помимо этого, сэр, после всего, свидетелем чему я сегодня стал, дальнейшая служба в «Котиках» для меня всё равно, что барахтанье в луже, когда рядом плещется бескрайний и неизведанный океан. Думаю, для прежнего места я уже не гожусь, сэр. Хотелось бы попробовать что-то новое. Надеюсь, мои товарищи меня поймут…
Бретт не кривил душой. Он полагал, что раз обстоятельства наделили его экстраординарной способностью видеть ночных чудовищ и раз он уже оказался вовлечён в борьбу с ними, значит его священный долг, как человека, давшего присягу, использовать эту способность на благо общества, которое он поклялся защищать. К таким вещам в роду Гейслеров относились серьёзно.
– Сегодня я увидел и пережил то, что вряд ли когда-нибудь забуду – сказал он. – Я повстречал врага, на которого нельзя воздействовать пропагандой, денежной взяткой или экономическими санкциями, верно?