Отделы
Шрифт:
Агент Донахью вздохнул.
– Ах, если бы только у наших аналитиков появилась возможность производить какие-то опыты с имаго…
– Типа как с лабораторными крысами?
– Да, друг мой, что-то типа того. Но пока что удаётся получить ответы лишь на некоторые вопросы, причём самые незначительные, и это порождает ещё больше вопросов. Намного хуже то, что некоторые опыты были бы настолько чудовищны, что вообще непонятно как их проводить, даже если бы имелась такая возможность.
Вот, например, решили бы мы узнать, как именно имаго убивают людей. Значит для опытов нам нужны были бы добровольцы, которых мы бы облепили датчиками,
– Да уж…
– Я не уверен, что кто-то из руководства одобрил бы подобный эксперимент, – признался агент Донахью. – Тогда нацисты в сравнении с нами показались бы невинными младенцами.
Он помолчал и добавил:
– Именно случай с Теслой продемонстрировал всем, что имаго пожирают худших представителей человечества по каким-то своим резонам, а вообще-то это необязательно и их жертвами могут стать вполне приличные и даже высокопоставленные люди. Это же подтверждается и статистикой. Далеко не все пропавшие без вести – бездомные бродяги и припозднившиеся алкаши. Среди них немало солидных людей.
У нас нет доступа в мир имаго, но у них есть доступ в любую точку нашего мира и к любой человеческой персоне. Когда сильные мира сего хорошенько это уяснили, им стало страшно. Страх заставил их действовать сообща. Это одно из их немногих достоинств. Представители властных элит могут вести друг с другом смертельную вражду на протяжении многих поколений, но, когда возникает какой-то общий для них враг, они без колебаний объединяются против него и действуют заодно. К примеру, так было с их противодействием коммунизму…
Днём Бретт ухитрился несколько часов поспать. Отдел снял для него небольшую меблированную квартирку в доме, намного лучше того, в котором обитали Терри и Эшли. А вечером агент Донахью встретил его на машине и они приступили к работе.
Поначалу Бретт испытывал некоторые сомнения относительно напарника. С людьми такого типа, как Руфус Донахью, он никогда прежде дел не имел и не общался. Гейслеры были слеплены из другого теста и головы у них работали не так, как у интеллигентов со вкусом к дорогим костюмам. По этой же причине Бретт весьма уютно чувствовал себя в армии, где служили в основном люди, подобные ему. Однако, агент Донахью его приятно удивил. Он вёл себя естественно и непринуждённо, старался быть открытым и дружелюбным, но без лишней назойливости. (Хотя с посторонними он при необходимости был достаточно суров и жёсток.) Он не учил Бретта жить и не старался переделать под себя, он готов был считаться со стажёром, с таким, каков тот есть. А ещё он был умным и действительно много знал – и об имаго и вообще по жизни. Вобщем, они притирались друг к другу несколько дней и в конце концов притёрлись, образовав слаженную и прекрасно функционирующую пару полевых агентов.
Возможно кто-нибудь на месте Бретта пребывал бы в смятённых чувствах от столь резко изменившейся жизни и всего мировоззрения в целом, но только не он. Гейслер по-настоящему увлёкся новым занятием. Когда ты бывший «Морской котик» и у тебя есть глубочайшая уверенность в том, что твоя работа самая важная и нужная в мире, то выполнять её – сплошное удовольствие.
– Не очень-то эффективно, ты не находишь? – буркнул Бретт как-то раз ближе к утру, когда они с Руфусом Донахью за всю ночь не почувствовали ни одного имаго.
– Альтернативы, друг мой, увы, нет, – печально ответил старший агент.
– Каков радиус… э-э… радара? – Бретт похлопал себя по затылку. – Как далеко я могу почувствовать имаго?
– В пределах одного городского квартала. Обычно этого бывает достаточно, чтобы прибыть на место и поспеть к самому концу трапезы, а затем со спокойной душой отправить имаго в иной мир… Кстати, колесить только по городу не обязательно, мы вольны ехать куда угодно. Ты же не думаешь, что имаго кормятся лишь в перенаселённых мегаполисах? Уверяю тебя, их можно встретить и в провинции. В нашу, так сказать, юрисдикцию входит территория всей страны…
В последующие дни и недели они так и делали – не ограничивались только Нью-Йорком, выезжали за его пределы и колесили по всему атлантическому побережью от Огасты до Ричмонда. Руфус Донахью оказался прав: имаго встречались везде. Это происходило не каждую ночь, но тем не менее происходило. В офис «Лямбды» агенты практически не заглядывали. Поначалу это немного смущало Бретта.
– Разве мы не должны ежедневно отчитываться перед директором Окли? – спросил он однажды.
– А я отчитываюсь. – Руфус Донахью открыл бардачок и продемонстрировал электронный планшет. – Для чего, по-твоему, изобрели электронную почту и вай-фай?
Многолетний опыт в «Котиках» помог Бретту довольно быстро приноровиться к отстрелу имаго. Задача действительно была несложной. Рассчитывая на человеческую слепоту, имаго совершенно не таились. Не было необходимости в многомесячной предварительной разведке и сборе данных, не было нужды проникать в укреплённое убежище с несколькими контурами защиты, в обеспечении надёжного прикрытия и т. д. Затылок начинал пульсировать, Бретт определял направление, в котором чувствовался имаго, спокойно подходил, дожидался конца трапезы и стрелял из излучателя Теслы.
Всякий раз нажимая на спуск, он мысленно представлял кузена Терри, падающего замертво, и когда имаго издавал свой предсмертный крик, по телу Бретта разливалось блаженное тепло от чувства удовлетворённости: ещё одна тварь мертва и отправлена в ад – или куда там отправляются имаго после смерти.
Чтобы время в машине летело быстрее и с пользой, Бретт рассказывал наставнику о различных случаях из своей богатой на события карьеры, а старший агент Донахью в ответ делился с ним подробностями о работе отдела, о его истории, о феномене имаго и о многом другом.
– Середина девятнадцатого столетия, друг мой, была весьма неспокойным временем в Европе, – говорил он. – Одна за другой по ней прокатывались войны и революции, в которые с каждым разом вовлекалось всё больше и больше людей. Развивалось и совершенствовалось оружие. А это значит, что росло и количество потенциальных кандидатов на «травму прозрения».
Скорее всего подобные травмы люди время от времени наносили друг другу ещё с первобытной эпохи, чисто случайно, и тогда же впервые начали видеть имаго. Возможно по этой причине мифы всех народов наполнены чудовищами и демоническими созданиями.