Отель «Странник»
Шрифт:
– Иди за мной и постарайся ни в коем случае не потеряться, – смеется Нико. – Всегда мечтал это тебе сказать.
Я, конечно, не ожидал увидеть и услышать ничего подобного.
Нико идет вперед, к двери с литерой «М», и плечи его кажутся напряженными.
– Что означает буква «М»? – спрашиваю я.
– Музей, – отзывается он. – Музей Полосатого – один из величайших Домов, как, собственно, и сам Отель. Он работает на той же магии и тех же механизмах – имею в виду двери, – но служит совершенно другим целям. Полосатый – своего рода… смотритель Музея. Собиратель истории. Этот коридор –
Тайный? С чего бы кому-то понадобилось хранить его в тайне?
Я останавливаюсь и касаюсь ладонью одной из промежуточных дверей. По моей руке от пальцев до локтя пробегает электрический разряд, теплое покалывание, похожее на облако пара от чашки с горячим чаем. За этой дверью может оказаться мой папа. Может быть, он именно там, и ждет, когда я войду.
Я хватаюсь за стеклянную ручку и поворачиваю ее.
Дверь открывается в мешанину ярких огней. По ушам бьет грохот рок-музыки. Зеленые, ярко-розовые, желтые, красные неоновые вспышки ударяют по глазам.
– Это похоже на огромный зал игровых автоматов!
Нико оттаскивает меня с порога и захлопывает дверь. Музыка и цвет разом обрываются.
– Что ты делаешь?
– Я… где я только что был?
– В Вегасе, – Нико бросает взгляд на наручные часы и снова спешит вперед по коридору. Я семеню за ним, башмаки скользят на плитке пола.
– В смысле в Лас-Вегасе? В штате Невада?
– Ага, – по пути Нико указывает на разные двери по сторонам. – Вот, например, дверь в Багдад, та – в Найроби, а эта… Ладно, нам сейчас некогда. Нас ждет Полосатый. – Наконец мы в конце коридора, и мой спутник прикасается к двери с литерой «М», готовясь постучать. – Он великий человек, знаешь. Встретиться с ним – это… большая честь. Не упусти своего шанса.
Отлично, давай запугивать меня еще сильнее, как будто я недостаточно нервничаю.
Нико стучит в дверь, и ему открывает мальчик в сером костюме.
– Орбан, – приветствует его Нико кивком как старого знакомого.
Орбан отвечает легким поклоном. Он кажется постарше меня, хотя ненамного. Под правым глазом у него большая родинка, густо поросшая волосами.
– Полосатый сейчас придет, – говорит он, поправляя красный шелковый шейный платок.
Встаю на цыпочки, чтобы заглянуть в помещение за спиной Орбана. Просторный зал устлан ярко-синими роскошными коврами, по стенам стоят стеклянные шкафы, в которых выставлены на обозрение древние предметы вооружения, посуда, свитки пергамента. Свободные места между шкафами занимают гобелены и картины. В воздухе висит сладкий запах, как от старой бумаги.
В дальнем конце зала видна арка, которую по сторонам охраняют комплекты рыцарских доспехов. Из этой арки нам навстречу выходит человек. Его костюм – такой же, как у Орбана: серый, в вертикальную узкую полоску, на шее повязан алый шелковый платок. Он опирается на деревянную трость, вырезанную так, чтобы походить на перевитую веревку, а узел приходится на набалдашник. Человек идет тяжело, постукивая тростью при каждом шаге.
– Нико! – приветствует моего спутника этот мужчина, приветственно взмахивая рукой. – Рад тебя видеть!
– Я вас тоже, мистер Полосатый, – Нико обменивается с ним рукопожатием. –
– Не мог упустить такой возможности, – мистер Полосатый наклоняется к уху Нико и говорит громким деланым шепотом: – Слышу, мы смогли кое-чего добиться.
Нико поворачивается ко мне.
– Полосатый, это Кэмерон…
– Вайсс, – быстро называю я свою фамилию, пожимая теплую руку нового знакомого. – Очень рад с вами познакомиться.
– Вежливый мальчик! – смеется Полосатый. – Нико, тебе стоило бы поучиться у него манерам.
Нико нервно смеется.
– Да, сэр, вы правы, я поучусь.
Полосатый жестом приказывает Орбану закрыть дверь.
– Итак, – он кладет руку мне на плечо и ведет меня в глубину зала, – Нико рассказал мне, что ты кого-то ищешь.
– Да, сэр, – этот человек так дружески и ободрительно сжимает мое плечо, что ужасно хочется верить: он и правда может помочь мне найти папу. От него исходит ощущение уверенности, власти.
– Нико показывал мне монетку твоего отца, – Полосатый оборачивается и смотрит мне в лицо. – Думаю, я нахожусь в уникальном положении, чтобы тебе помочь. Видишь ли, я знал твоего отца.
Нико сияет адресованной мне улыбкой, и мне стоит гигантских усилий сдержать мгновенно подступившие слезы. Кэм, успокойся, сейчас не время для эмоций. Только не сейчас.
– Рейнхарт был мне хорошим другом, – продолжает Полосатый. – Мы работали вместе. Он помогал мне собирать экспонаты для моего Музея. Мы пережили вдвоем немало… незабываемых приключений, – он вытаскивает из нагрудного кармана фотографию и протягивает ее мне. – Мне ужасно не хватало его все эти годы.
Я с головой ухожу в фотографию. Да, это действительно мой папа. На снимке он совсем молодой – всего на несколько лет старше меня нынешнего – и одет так же, как Нико во время нашей первой встречи. А рядом с ним, несомненно, стоит мистер Полосатый. Одна рука его лежит у отца на плече, другая приветственно приподнимает шляпу.
Я провожу пальцем по улыбающемуся лицу папы. Поверить не могу… все это правда.
– Папа действительно странствовал по всему миру?
– Даже более того, – отвечает Полосатый. – Твой отец умел открывать двери как мало кто другой. Его передвижения было почти невозможно отследить. Я много думал о том, что стало с тобой и твоей сестрой, после того как Мелисса… – он обрывает речь.
– Все в порядке, – заверяю я его, возвращая снимок. – Я знаю, что она умерла.
Он тепло улыбается мне.
– Тогда ты должен знать: я сделаю что угодно ради сына Рейнхарта. Конечно, я помогу тебе.
Где-то на задворках моего разума гнездится тревожная мысль. Откуда мне знать, вдруг этот джентльмен как раз из числа тех, кто охотился за моим отцом? Тех, кто его преследовал? Но тут что-то не сходится. На фото вместе с Полосатым папа выглядит таким счастливым. К тому же Полосатый – смотритель Музея, для которого папа добывал экспонаты, работал на него, странствовал вместе с ним… Он не выглядит злым и опасным человеком. Какое зло может причинить мне музейщик – усыпить меня скучной исторической лекцией? И мне действительно нужна помощь. Без этих людей мне никогда не вернуть папу домой.