Отель Трансильвания
Шрифт:
Жервез, порядком разгоряченный вином, побагровел и сконфуженно возразил:
– Я просто хотел оказать вам поддержку.
– Вы ее оказали.
Сен-Жермен небрежно бросил на стол еще одну карту и откинулся в кресле, ожидая ответного хода.
– Ага! Если вы скинули короля, значит, туза у вас нет! – вскричал барон торжествующе.
– Ужасно не хочется вас разочаровывать, но…
Сен-Жермен выложил на стол и туза Он рассеянно оглядел толпу наблюдателей
– Надеюсь, кто-нибудь смотрит за счетом?
Это замечание вызвало взрыв возбужденного смеха Д'Ильруж враждебно насупился. Сен-Жермен смешал карты и стал раздавать.
С этого момента игра пошла много медленнее, хотя Сен-Жермен продолжал делать ходы в своей прежней манере. Затягивал время д'Ильруж, уже успевший сообразить, что дело не обещает быть легким. Этот задрапированный в черное и белое граф вовсе не напускал на себя скучающий вид, ему и вправду скучалось. Противник нимало не беспокоил его именно потому, что не представлял для него ни малейшей опасности.
– Ставлю тысячу луидоров на то, что Сен-Жермен победит с перевесом в сотню очков, – выкрикнул Жервез д'Аржаньяк. Тот, на кого он ставил, поморщился, но не сказал ни слова.
– Принято, д'Аржаньяк, – процедил красавчик-маркиз.– И поднято вдвое.
Англичанин с лошадиными челюстями выложил на стол кучку гиней и с напряжением заявил по-французски:
– Я думать, д'Ильруж проиграть, я фее это ставить.
– У меня три, граф, – прошипел д'Ильруж, скрипнув зубами.
– Пикет, барон.
К тому времени как игра подошла к концу, свечи почти догорели. Сен-Жермен отодвинулся от стола, окинув взглядом груды монет и испещренные записями листочки бумаги.
– Уже почти рассвело, д'Ильруж.
Лицо д'Ильружа давно превратилось в бледную маску, но глаза его бегали, а руки перебирали карты. Казалось, барон лишь сейчас осознал, во что он ввязался.
– Я не предполагал… все вышло так быстро… Сколько я должен вам, Сен-Жермен?
Сен-Жермен поднял бровь и вопросительно взглянул на Жервеза.
– Сколько там получается? Вы ведь наверняка все считали. Прошу вас, сообщите барону.
Жервез облизнул губы и с нервным смешком сказал:
– Вы задолжали графу восемнадцать тысяч двести сорок восемь луи.
Д'Ильруж окаменел.
– Я… мне необходимо какое-то время, граф. Я не предполагал…
Сен-Жермен снисходительно отмахнулся.
– О, безусловно, барон. Когда вам будет удобно. Срок для меня не имеет значения, я подожду.– Он поднялся с кресла.– Любезный Валлонкаше. Окажите мне честь, прогуляемся вместе до экипажей.
– Ну конечно, –
Замечание вызвало в зале глухой ропот. Ставки зрителей, заключавших пари, были огромными, и эта игра опустошила карманы многих.
Де Валлонкаше, подгребавший к себе луидоры, заметил:
– Умейте проигрывать, герцог. Одну секундочку, граф, – добавил он, оборачиваясь к Сен-Жермену.– Вы меня сегодня обогатили. Я хочу еще получить кое-что с Шеню-Турея и Брэдуотера.
Англичанин, уже двигающий к нему две кучки гиней, осклабился и заявил:
– Мне сегодня везти, но я быть осторожен. Вы играть на фее, герцог, и правильно поступить. Вот мне урок.
– Это урок мне, – мрачно пробормотал д'Ильруж и повернулся к де Вандому, который тут же зашептал ему что-то на ухо.
– Сорок две тысячи луидоров! – хрипло повторял обезумевший от счастья Жервез.– Сорок две тысячи! Теперь Клодия будет довольна. Она поймет, что ее муженек продувается далеко не всегда.
Сен-Жермен покачал головой.
– Да, сейчас у вас все получилось, – тихо сказал он.– Постарайтесь толково распорядиться этими деньгами, Жервез.
Граф д'Аржаньяк движением руки показал, что советы ему не нужны.
– Фортуна мне улыбается, мой дорогой, а это что-то да значит. Есть смысл подумать о празднике всех святых в Мэзон-Либеллюль. Еще немного везения, и я снова разбогатею.
Он мечтательно улыбнулся.
Обеспокоенный Сен-Жермен взял мечтателя за плечо.
– Д'Аржаньяк, – произнес он с нажимом, – хватит витать в облаках. Не воображайте, что вам удастся выиграть в Мэзон-Либеллюль, – там никто не выигрывает. Не пускайте по ветру то, что приобрели.
Жервез легко рассмеялся.
– О, я знаю, что вас там не будет. Клодия говорила, что у вас намечена репетиция в нашем особняке. Что ж, у каждого свои игры. Не стоит обо мне беспокоиться, граф.
Покачиваясь, он удалился прочь, более пьяный от счастья, чем от вина.
Внезапно до Сен-Жермена донеся голос Вандома:
– Вы видели, как он играл? Небрежно, не глядя в карты! И тем не менее выиграл Почему?
– Перестаньте, Вандом! – оборвал его Валлонкаше.– Д'Ильруж проиграл в честной игре, и хватит об этом.
– В честной игре? – с вызовом переспросил вдруг д'Ильруж. Кровь бросилась ему в лицо.
В зале сделалось тихо. Все замолчали, все смотрели на Сен-Жермена.
Какое-то время он стоял неподвижно, затем довольно медленно обернулся к д'Ильружу и произнес: