ОТЛИЧНИК
Шрифт:
– Согласна. Хочу сказочку про пылесосика.
– Про кого?
– Про пылесосика.
Тоне очень нравился старый хозяйский пылесос. Она его и цветными карандашами рисовала и лепила из пластилина и просила, чтобы я научил ее им управлять. Поэтому такая ее просьба не показалась мне странной.
– Хорошо. Будет тебе сказочка про пылесосик. Но только с тем условием, чтобы ты эти железные шеи и зеленые пластинки как можно скорее забыла. Договорились? По рукам?
– А когда ты мне расскажешь сказку про пылесосика?
– Завтра. Сегодня уже поздно, тебе спать пора.
Тонечка заснула, Толя проснулся. Ужинали втроем – я, Толя, Тамарка. Я поделился с ними ощущениями
Под утро позвонил Калещуку, было не то полчетвертого, не то полпятого, но мне повезло. Тарас в это время еще не спал. Я объяснил ему ситуацию, сказал, что он должен расценивать это, как «госзаказ», и что все мы бессильны, а подрастающая смена пересказывает друг другу ужасные и глупые страшилки.
Тарас сначала от «госзаказа» отбивался, говорил, что это дело немыслимое, что сказок никогда не писал, к тому же в такие сроки, как один день, а точнее, час, так как рабочая смена его подходила к концу, и он должен был ложиться спать. А днем он не работал. Я умолял его, говорил, что на карту поставлено все. Что у девочки опасный возраст, и от нас зависит то, какие семена упадут в ее сердце, и какие всходы она взрастит.
Не зря я считал Тараса настоящим писателем, сочинил он сказку про пылесосик, и я имел возможность вечером нового дня, как и обещал, рассказывать ее Тонечке.
Сказка о пылесосике Пахоме
В магазине «Электротовары» жил и работал пылесосик по имени Пахом. Из-за того, что он был неисправен, его никто не покупал, поэтому приходилось с утра до вечера стоять на витрине и разглядывать прохожих. В этом и заключалась вся его работа. После того, как магазин закрывался и прохожие с улиц исчезали, на Пахома нападала грусть. Он грустил оттого, что не может, как другие пылесосы, приносить пользу людям. Грустил, но не унывал, надеялся на то, что еще послужит. Верил, что это время скоро настанет.
Маленькая девочка по имени Тоня проходила как-то мимо этого магазина и подошла к витрине. Ее внимание привлекли грустные глаза Пахома. Ей стало жалко его, и она пообещала прийти с родителями и забрать Пахома к себе домой.
Пылесосик Пахом лег в тот вечер пораньше, стараясь скорее заснуть, чтобы поскорее наступило завтрашнее утро. Но спать ему в ту ночь не пришлось. Заметив, что сторож отлучился, в магазин пробралась огромная крыса, по прозвищу Пират. Крыса не любила людей и всех тех, кто им помогает. Она собиралась что-нибудь украсть в магазине и, конечно, побезобразничать. Что-то разбить, что-то сломать.
Пахом первый заметил Пирата и сказал крысе, чтобы она убиралась прочь. Крыса так рассвирепела, что хотела его загрызть, но в этот момент проснулись взрослые работающие пылесосы и заступились за Пахома. Набрав пыли в свои шланги-хоботы, они с силой выдули ее прямо Пирату в лицо. Пыль забилась ему в глаза, в нос, в рот, он стал чесаться, чихать и угрожать: «Подожди, Пахом, завтра твоих защитников заберут покупатели, и ты останешься один. Тогда я с тобой и рассчитаюсь».
Утром следующего дня Тонечка в магазин не пришла. Пылесосик знал, что обмануть его она не могла. «Значит, – думал он, – с ней что-то случилось». Он не боялся Пирата, угрожавшего ему, просто оставаться в магазине больше не мог. Предупредив сторожа,
Когда стемнело, и он осмотрелся по сторонам, то понял, что забрел на территорию морского порта. Устав от долгой ходьбы, он сел на скамейку и стал смотреть на то, как солнце садится в море. Мимо проходил капитан дальнего плавания. Увидев грустного Пахома, он с ним заговорил.
– Не грусти, приятель! – сказал капитан. – Хочешь, возьму тебя к себе на корабль юнгой?
Пылесосик Пахом подумал и согласился. Неисправность в нем, как оказалось, была не сложная, и капитан очень быстро ее устранил. Пылесосик Пахом стал работать, стал настоящим юнгой. Он ходил в морской форме, убирал палубу, трюм, а в свободное от вахты время кормил чаек, летавших над кораблем и смотрел, как резвятся в море дельфины. А еще вспоминал маленькую девочку Тонечку, оставшуюся на берегу. Он верил в то, что непременно с ней встретится.
Однажды, спустившись для уборки в трюм, он столкнулся там с той самой крысой по кличке Пират, которой не позволил безобразничать в магазине. На этот раз Пират был занят тем, что прогрызал обшивку у борта корабля, не желая даже задумываться о том, что корабль может утонуть от нанесенного им вреда. Такое уж у Пирата было воспитание. Не нравилось ему, когда все было тихо и спокойно. Хотелось ему постоянно вредничать.
Пират почти уже прогрыз дыру, но заметил своего обидчика и, вспомнив о том, что обещал Пахому наказать его, бросился к пылесосику. Пылесосик испугался и кинулся бежать. Выбрался из трюма на палубу и остановился. «Зачем же я боюсь? Зачем убегаю? – подумал он. – Ведь я же теперь вполне исправный и могу за себя постоять. И потом, я теперь моряк, а моряки не бегают от крыс. Надо бороться, надо спасать корабль». При помощи гибкого шланга он набрал из моря воды и, как только Пират выскочил из трюма, он смыл его за борт. С тех пор пылесосик Пахом никогда Пирата не встречал.
Плавание вскоре подошло к концу и капитан пригласил Пахома к себе в гости. Пригласил не потому, что у каждого матроса был на берегу свой дом, а пылесосику идти было некуда, а просто потому, что он с ним сдружился. Когда же Пахом вошел в дом к капитану, он увидел девочку Тонечку, о которой так часто вспоминал во время плавания, и которая тоже скучала по нему. Скучала и переживала, что из-за простуды не смогла прийти тем утром в магазин.
С тех пор пылесосик живет в доме у Тонечки, убирается вместе с ней и рассказывает о том, какие города и страны повидал он во время своей морской службы.
Вот и сказке конец.
Такое замечательное произведение сочинил Калещук, и эту сказку я пересказывал Тонечке ежевечерне. Если задерживался, то ей именно эту сказку рассказывала Тамарка.
Конечно, в таком ее пристрастии к пылесосу было что-то болезненное, но я потакал всем прихотям Тонечки, включая и эту. Она просила рисовать пылесос, и я рисовал. Рисовал десятки, сотни раз и сказочного пылесосика Пахома и, если можно так выразиться, бытовой его вариант, то есть без рук, без ног, без глаз, без обаятельной улыбки. Но одними рисунками утолить эту жажду любви было, видимо, невозможно, поэтому я терпеливо относился к тому, что на пылесос надевались мои рубашки, что пылесос клался вместо мягкой игрушки в постель (с моей помощью. Разумеется, и не надолго), Тонечка могла часами не отходить от старого, уродливого технического создания, при помощи которого сначала мной, а затем Тамаркой убиралась квартира.