Отлив

Стивенсон Роберт Льюис

– Вы хотите сказать, что не будете больше пьянствовать?- спросил Геррик.- Ни вы, ни Хьюиш? Что вы не будете воровать мою долю прибыли и пить шампанское, за которое я продал свою честь? Что вы будете выполнять свои обязанности, и стоять вахту, и станете бдительным, и будете делать вашу часть работы на корабле, а не взваливать ее всю целиком на плечи неопытного человека и делать из себя посмешище для туземных матросов? Это вы хотите сказать? Если да, то извольте сказать это определенно.

– Вы говорите так, что джентльмену это трудно проглотить,сказал капитан.- Не хотите же вы заставить меня

признать, что я стыжусь самого себя? Поверьте мне на этот раз: я выполню все без обмана, вот вам моя рука.

– Хорошо, на этот раз я попробую,- сказал Геррик.- Но если вы снова меня обманете...

– Ни слова больше!
– прервал Дэвис.- Ни слова, дружище! Вы и так много наговорили. У вас злой язык, Геррик, когда вы рассержены. Просто порадуйтесь, что мы опять друзья, как я радуюсь, и перестаньте меня колоть все время в больное место. Я постараюсь, чтоб вы в этом не раскаялись. Сегодня мы были на волосок от смерти - можете не говорить, по чьей вине,- и наверно, от ада тоже на волосок. Мы оба попали в скверную передрягу и должны быть потерпеливее друг к другу.

Он говорил бессвязно, но казалось, что он делает это нарочно, просто ходит вокруг да около, не решаясь в чем-то признаться, или же в страхе оттягивает время, чтобы не дать Геррику сказать еще что-нибудь неприятное. Но Геррик выпустил уже весь яд; он был по природе своей человек добрый, и теперь, торжествуя победу, начинал испытывать жалость. Он произнес несколько ободряющих слов, желая закончить разговор, и предложил пойти переодеться.

– Погодите еще немного,- остановил его Дэвис.- Сперва я хочу вам объяснить еще одну вещь. Помните, что вы сказали про моих детей? Я хочу объяснить, почему это меня так садануло, и, мне думается, вы пожалеете о своих словах. Это насчет моей крошки Эйды. Не следовало вам так говорить, хотя я, конечно, понимаю, что вы не знали. Она... видите ли, она умерла.

– Что вы, Дэвис!-воскликнул Геррик.- Да вы десяток раз о ней говорили как о живой! Проветрите голову, старина!

Это все вино.

– Нет, сэр,- сказал Дэвис.- Она умерла. От какой-то желудочной болезни. Я тогда плавал на бриге "Орегон". Она похоронена в Портленде, штат Мэн. "Эйда, пяти лет, единственная дочь капитана Джона Дэвиса и его жены Марии". Я вез для нее куклу. Я даже не вынул этой куклы из бумаги, Геррик; она пошла ко дну вместе с "Морским скитальцем" в тот самый день, когда я был проклят.

Глаза капитана были устремлены на горизонт, он говорил с необычной для него мягкостью, но с полным самообладанием, и Геррик глядел на него с чувством, близким к страху.

– Не думайте, что я спятил,- продолжал Дэвис.- У меня ровно столько здравого смысла, сколько нужно. Но мне кажется, что человек в несчастье делается как ребенок. И это у меня как будто детская игра. Я никак не мог посмотреть правде в глаза, вот я и придумал притворяться. И прямо вас предупреждаю: как только мы окончим наш разговор, так я снова начну притворяться. Так что, видите, на панель она пойти не может,- добавил он,- не смогла даже выздороветь и получить свою куклу!

Геррик робко положил руку ему на плечо.

– Не надо!- вскричал Дэвис, отпрянув назад.- Не видите разве, я и так совсем разбит? Пошли,

пошли, дружище, можете мне поверить до конца. Пошли, наденем что-нибудь сухое.

Они вошли в каюту и застали там Хьюиша, который на

коленях взламывал ящик с шампанским.

– Эй, стоп!-закричал капитан.- Чтоб больше этого не было! Больше пьянства на судне не будет!

– Трезвенником сделались, что ли?-отозвался Хыоиш.- Я не против. По-моему, самое время, а? Сдается мне, что вы чуть второй корабль не потопили к черту.- Он достал бутылку и начал преспокойно отковыривать проволоку острием штопора.

– Слышите, что я сказал?- рявкнул Дэвис.

– Надо думать, слышу. Вы орете громко,- ответил Хьюиш.- Но только мне наплевать.

Геррик потянул капитана за рукав.

– Пусть его...- сказал он.- На сегодня нам уже довольно.

– Ладно, пускай пьет,- согласился капитан.- Все равно в последний.

Проволока уже была снята, бечевка перерезана, головка из позолоченной бумаги сорвана, и Хьюиш с кружкой в руке ждал обычного взрыва. Взрыва не последовало. Он раскачал пробку большим пальцем - никакого результата. Наконец он взял штопор и вытащил пробку. Она вылезла легко и почти беззвучно.

– Надо же!- сказал Хьюиш.- Бутылка-то порченая. Он налил немного в кружку - вино было бесцветное и без пузырьков. Он понюхал его, потом попробовал.

– Вот так номер,- сказал он.- Да это вода!

Если бы посреди океана внезапно прозвучал трубный глас, то и тогда трое в кают-компании не могли быть сильнее ошеломлены. Кружка обошла всех троих, каждый попробовал, понюхал, каждый воззрился на бутылку с роскошной золотой головкой, как, вероятно, Крузо воззрился на следы в песке. И у всех одновременно родилось одно общее мрачное предчувствие. Разница между бутылкой с шампанским и бутылкой с водой невелика, но между судном, груженным шампанским, и судном, груженным водой, лежит огромная дистанция от богатства до разорения.

Откупорили вторую бутылку. В каюте стояло наготове два ящика; их притащили и попробовали. Тот же результат: содержимое было бесцветным, безвкусным и безжизненным, как дождь на дне рыбачьей лодки, вытянутой на берег.

– Мать честная!- сказал Хыоиш.

– Погодите, попробуем из трюма,- проговорил капитан, вытирая лоб тыльной стороной руки, и все трое, мрачные, тяжело ступая, вышли из каюты.

Всю команду вызвали на палубу, двоих канаков отправили в трюм, третьего поставили к талям, а Дэвис с топором в руке встал у комингсов.

– А как же матросы? Ведь они будут знать,- прошептал Геррик.

– Черт с ними!- ответил Дэвис.- Не до того. Важно знать нам.

На палубу подняли три ящика и по очереди проверили. Из каждой бутылки, по мере того как капитан разбивал их топором, шипя и пенясь, бежало шампанское.

– Из глубины давайте! Слышите?- крикнул Дэвис в трюм канакам.

Эта команда явилась сигналом к новому пагубному повороту в событиях. Подымали наверх ящик за ящиком, разбивали бутылку за бутылкой - оттуда текла вода и только вода. Еще глубже, и вот они дошли до слоя, где даже не было попытки обмануть, где ящики уже были без клейма, бутылки без проволоки и без обертки, где мошенничество стало явным и откровенным.