Отродье мрака
Шрифт:
Крылан сидел во главе стола, потягивал водку из глиняной кружки и разглядывал Служителей своими маленькими надменными глазками. Рядом с Нессой Джошуа наклонился к Грегори и украдкой сказал:
— Наставник, ты уверен, что послал кого нужно? Меня тревожит…
Сразу с противоположной стороны стола Селвин шепнул Реду:
— Спорим, он этих рудомолов перепьет? — и Ред прыснул от смеха.
Грегори утихомирил обоих строгим взглядом, но тут заметил, что и князь слушает разговор с тревожным любопытством.
— Какие-то сомнения? — громко спросил Крылан.
Грегори
— Никаких сомнений. Мой выбор был осознанным и, делай я его снова, он остался бы тем же. Если моё звание наставника ещё имеет какое-то значение, прошу довериться мне и не оспаривать моего чутья. В случае неудачи я, разумеется, приму всю ответственность.
— Уверенный в себе лидер, — угрожающе прошипел князь. — Достойно уважения.
?
Лёгкий порыв холодного воздуха намекал на присутствие недалеко впереди крупной пещеры. Свет факела Фелинна, прежде ровно стелившийся под ногами обоих, резко раздался в стороны, и Арли увидел несколько коряво загнутых вьюностволов, тянущихся к нему, как щупальца скрытого во тьме чудовища.
— Пришли, — сказал Фелинн, хотя Арли и так уже понял, что они достигли окраины Путаной рощи.
Он зажёг Пламя в ладони и усилием воли сделал его ярче, намного ярче, чем факел княжеского сына и весь тот огонь, что тускло освещал Гроттхуль.
— Во имя Жерла… — только и смог выдавить адепт, обнимая взглядом раскрывшуюся перед ним картину.
Пещера оказалась до того раскидистой, что не было видно краёв, а саму её, куда ни глянь, пронизывали густые заросли вьюноствола, закрученные и сплетённые в непроходимую пущу. Вьюностволы ощутимо различались в толщине; казалось, они вырастали отовсюду, и каждый такой вырост венчали отростки поменьше, в свою очередь разветвлявшиеся на ещё более мелкие щупальца, коим не было числа. Старинная дощатая дорожка, местами скошенная и оплетённая деревом, тянулась сквозь эту непролазную чащобу куда-то вдаль, пока не терялась из виду за неровными линиями ветвей.
— Я думал, рудомолы поселились тут недавно, — сказал Арли, указывая на обросшую вьюностволом дорожку.
— Недавно, — согласился Фелинн. — Вот только вьюноствол успел за это время вырасти и повредить тропу. Вьюноствол страшно быстро растёт, и чтоб он не херил строения, время от времени его нужно срубать.
Держа ладонь на рукояти меча, Фелинн шагнул на дорожку, и доски возмущённо скрипнули под ним. Это нисколько его не смутило; он поманил Арли за собой.
— Ну, не будем медлить. Кажется, гнездо было у крайней десятой поруби, а до неё ещё идти. Да не робей ты, — сказал Фелинн, заметив, что Арли не очень-то спешит сходить на захудалые доски. — Я сызмальства по этой дорожке бегал — она крепче, чем кажется. Хоть сейчас и не первой целости…
Арли без раздумий шагнул — теперь уже из желания доказать княжескому сынку своё бесстрашие. Он зарёкся глядеть вниз, где зияли расселины и лежали острые камни, не оставлявшие никаких шансов сорвавшемуся.
Они двинулись вперёд, и малейшее
— И что же, — сказал он, пригибая голову под очередной свесившейся на дорогу ветвью, — если я вдруг, скажем, случайно подожгу эту вашу рощу, ты на самом деле меня убьёшь?
— Роща спустя время вырастет снова, — бросил через плечо Фелинн. — Но, пожалуй, да, сейчас мне пришлось бы тебя убить.
— А ты уверен, что справишься, твоё превосходительство? — вызывающе спросил Арли, глядя на висящий на поясе Фелинна меч. — Готов поспорить, тебе ещё не доводилось сражаться с носителем Пламени.
— Пламя? — в голосе юноши звучало почти неподдельное изумление. — Никогда не понимал, что вы так уповаете на это ваше пламя. У нас тоже есть пламя — и оно вполне неплохо служит нам и в хозяйстве, и в бою.
Он немного поводил из стороны в сторону факелом, стараясь не задеть спадавших на тропу ветвей. Арли вдруг остановился и с возмущённо-яростным лицом уставился в затылок Фелинна.
— Ваш огонь и наше Пламя — не одно и то же. Огонь слаб, бесконтролен и недолговечен. Он всего-навсего естественное явление, переменчивое, бесконтрольное и лживое. А Пламя… — его глаза заблестели. — Пламя пылает в сердце Служителя, зарождается усилием его духа и горит ярко, твёрдо, как может гореть лишь первозданный свет…
— Неужели? — Фелинн обернулся к нему. Его лицо было усталым и равнодушным, но с тенью издёвки. — А я слыхал, ваше Жерло в последнее время как-то не слишком ярко горит. Может, не так и вековечно ваше «пламя», как ты говоришь?
— Это ложь! — насупившись сильнее, Арли сделал резкий шаг в его сторону. — Жерло и раньше начинало светить хуже, но с каждым разом разгоралось вновь, жарче и мощнее прежнего! Разве может умереть то, что было задолго до тебя, до меня, до Гроттхуля и всех городов Тартарии? В этом мире полно вещей жалких и недолговечных, но есть и те, которые неизменны, как сам мир, нравится тебе это или нет!
Он напыжился, при необходимости готовясь отстаивать своё мнение в бою. Но Фелинн не стал с ним спорить. Пожав плечами, княжеский сын безразлично произнёс:
— Если ты настаиваешь…
Он легко развернулся и как ни в чём не бывало продолжил шагать по скрипучим доскам. Арли совсем растерялся — до того выводила его из себя потешно-скучающая манера этого щуплого аристократишки.
Нужно было держать себя в руках. Арли напомнил себе, зачем вообще находится в этом лесу, и на мгновение в его воображении всплыли волосы Нессы и тот её запах. Он прогнал эти мысли и почти кинулся вслед за Фелинном.