Отродье мрака
Шрифт:
С этой целью он заявился в тот самый бордель, где Арли столкнулся с обманом. Вирл специально пришёл в заведение пораньше, когда в нём было не так много народу, и взял это за привычку, чтобы не влипнуть в неприятности. Неприятности, однако, назревали сами собой, ибо Вирл, даже при всей своей невзрачности, слишком отличался от завсегдатаев публичного дома. Сидя за дальним столом, он не заказывал выпивку, а если угощали, всегда оставлял её нетронутой. Более того, он совсем не пользовался услугами, ради которых обыкновенный работящий хальрумец обычно посещал это место, чем привлекал
Осторожными, но весьма назойливыми расспросами Вирл пару раз едва не нарвался на кулаки. Большинство сонных забулдыг, авантюристов и лодырей, обретавшихся в борделе до полудня, слали Вирла в бездну, но некоторые всё-таки вспомнили человека с ножом в виде земляного дракона на шее.
Так Вирл узнал, что жулика зовут Набб и что он время от времени появлялся здесь ещё до случая с Арли.
— Кого-то он мне всё напоминает, Набб этот, да сообразить не могу кого… — причитал косоглазый плотник с бородой, похожей на грязную щётку.
— Это пушо водку сосать меньше надо, — невнятно отвечал ему жирдяй-пекарь, большой любитель отдохнуть от общества жены. — Тогда и помнить лучше буиш.
— А вот же! — возликовал плотник. — Трубадура того, что года три назад про баронессу стишок сложил да как сквозь землю канул. Все решили, будто его прирезали, но, видать, извернулся носатый, выкарабкался…
— Да этот жем не играет вовсе и не поёт даже, — возразил пекарь.
— А ведь и правда, не играет… — задумался плотник, и в ходе размышлений один его глаз смотрел в окно, а другой — на вытиравшую столы Лили.
Пухлая рыжеволосая девица хозяйничала тут почти каждый день. Вирл выяснил, что у борделя был хозяин, но он обычно являлся только в разгар веселья, а остальное время за заведением приглядывала Лили. На Вирла она с самого начала смотрела искоса, и с каждым его отказом выпить или снять девушку обхождение её становилось всё более холодным. Она отвечала резким, даже слишком резким, незнанием на вопросы о Наббе. Вирл положил, что разговоры об этом человеке возмущают Лили и злят, и вскоре оставил надежду что-либо узнать от неё.
Вот почему архивариус так удивился, когда сегодня Лили подошла к нему с необычайно приветливой улыбкой. Он уже выдумывал с десяток новых причин, оправдывавших его безразличие к здешним девицам, но Лили опередила его:
— Чего же ты не сказал, что знаешь пройдоху Набба? Он намедни к нам заходил и всё про тебя выложил!
— Выложил? — от удивления Вирл так резко выпрямил спину, что чуть не свалился со стула.
— Конечно! — лицо Лили румянилось от услужливой радости. — И про ваше знакомство в Подгорье, и про ту девушку из Железных Нор, и про то, как ты замечательно декламируешь! Сказал бы сразу, что старого друга разыскиваешь — я бы совсем по-другому отнеслась, а то сидишь тут, весь приникший, и расспрашиваешь так странно.
Вирл растерялся. К чему было Наббу плести про него такие небылицы? В любом случае стоит придерживаться изначальной цели. Нужно подыграть Лили, чтобы выйти на след мошенника.
— Э-э… кхм… Да-да, я ведь в этом городе недавно, вот и пытался его найти, — Вирл неловко посмеялся. — А он случайно не сказал тебе, где я могу с ним
Губы Лили насмешливо дрогнули.
— А он сам тебя нашёл, — сказала она. — Вон там, в углу.
Упитанным пальцем девушка указала на человека, неприметно сидящего у края дальней стены. Мужчина устроился возле окна, под плотным пологом теней, отбрасываемых свет-камнями с улицы. Вирл готов был поклясться, что никого не видел за тем столом, когда входил в бордель. Едва он устремил на незнакомца взгляд, тот поднялся и сделал два лёгких шага в его сторону.
Вирл заметил, как на шее незнакомца шевельнулся кинжал в позолоченных резных ножнах. Плечи мужчины покрывал плащ — знакомый Вирлу по расположению заплаток и покрою. Набб ухмылялся, серые глаза его смеялись над архивариусом. Казалось, они заглядывают в душу и превращают её во что-то жалкое, постыдное, что хотелось упрятать от всего мира и никогда больше не вытаскивать на свет. Вирл редко на кого-то злился, но при виде Набба его переполнила ярость — необузданная, слепая, как бешеный старый крот.
Вор дёрнулся и с грацией кудлохвоста бросился к задней двери.
— А ну стой! — завопил Вирл.
Позабыв обо всём, он рванул вслед за Наббом и очутился в переулке позади борделя. Набб стоял в десяти футах, в просвете между домами, и глядел на Вирла своей издевательской физиономией. Он ждал чего-то.
И только тогда Вирл понял, как сильно сглупил. Бегство Набба было никаким не бегством — в самом деле, кто вообще станет убегать от щуплого архивариуса! Всё было затеяно, чтобы выманить Вирла на улицу. Он оказался в ловушке, в которую сам же угодил, поддавшись бездумной злобе, — именно на это Набб и рассчитывал, представ в украденном плаще! Как же глупо он попался!
Сзади подкрались. Что-то тяжёлое обрушилось Вирлу на затылок и вышибло из него дух. Падая, он видел сверкавшие на потолке хальрумской пещеры свет-камни.
?
Помещение, в котором очнулся архивариус, было тёмным и сырым. Когда он пришёл в себя, то разглядел стены с ветхой коричневой кладкой и три человеческие фигуры, одна из которых держала лампу с маленьким свет-камнем внутри.
У Вирла всё плыло перед глазами. Волосы на затылке слиплись от крови, неимоверной болью пульсировала голова. Он был привязан к кирпичной колонне. С её краёв осыпалась пыль, но сердцевина строения оставалась крепка, а тугие путы стягивали плечи и запястья Вирла, не давая даже шевельнуть рукой.
Пока он медленно приходил в себя, плывущие силуэты обрели очертания, а затем и голоса. Посередине стоял Набб, разъяснявший что-то верзиле с квадратным подбородком и заткнутой за пояс железной дубинкой — вероятно, ей он и приложил Вирла на голове. За их разговором следил другой, высокий и грязный, державший на плече жуткое самодельное орудие вроде заступа.
Набб говорил с верзилой на повышенных тонах, в его раздражённом мелодичном голосе звучали приказные нотки.
— Если малодушный Джобби хочет выйти из игры, нам нельзя его отпускать. Сейчас не время подвергаться риску из-за какого-то сопляка, решившего дать заднюю, когда до триумфа уже рукой подать!