Отродье мрака
Шрифт:
?
Ночлежку тускло освещал единственный сальный огарок. Несса сидела на тюфяке и вертела в руках пуговицу, отвалившуюся от её кожаной рубахи. Войдя, Арли положил перед девушкой мешочек с грибами, а сам уселся на другом тюфяке, избегая смотреть на неё.
— Поешь, — сказал адепт. — Только немного, нам ещё на дорогу нужно оставить.
Несса поначалу гордо отказалась, но затем всё же вытащила несколько грибов и стала с жадностью уплетать их. Она была страшно голодна. Арли её поведение показалось забавным.
Когда она насытилась, долго молчали. Капли воды ритмично разбивались о пол
— Я не хотела тебя шантажировать, — виновато сказала Несса. — Просто боялась, что ты откажешься взять меня с собой.
— Ты верно заметила, я не способен тебя убить, — нарочито равнодушным тоном ответил Арли.
— Но ты убил Махо, когда он пытался… пытался…
— Я бы сжёг этого ублюдка ещё послушником, если бы мог, — голос Арли налился яростью. — Он заслуживал подохнуть, но я… я не думал, что это будет так… Наставник Грегори, мост, тень… Всё это навалилось на меня так не вовремя!
Несса пристально вглядывалась в его лицо — растерянное, искажённое гневом. «Он больше злится на себя, — думала девушка. — Ему пугает не то, что происходит, но то, как сам он принимает это».
— Ты другой, — осторожно проговорила Несса. — Я тоже теперь другая. Шествие нас изменило, мы уже не можем быть теми, кем были раньше… не можем ненавидеть друг друга, как раньше. И, верь мне, я напугана этим не меньше твоего. — Она немого помолчала, собираясь с мыслями и тщательно подбирая каждое слово. — Я только… только хочу, чтобы мы преодолевали это вместе. Ты видишь, как тяжко быть одному здесь, за стенами Цитадели. Теперь уже не отвертишься — мы оба переживаем одно… Нам не следует это отрицать, иначе…
Впервые за весь разговор Арли заглянул ей в глаза. Мысль, выраженная столь туманно, всё же возымела действие, ибо была искренней и отозвалась тёмплым огоньком где-то внутри него. Арли кивнул — и сложно выразить, сколько счастья, сколько нежной умиротворённости принёс Нессе этот короткий кивок.
Вновь пришла пора молчаливого уединения, как в той пещере под чарами штрата. На сей раз, однако, всё длилось недолго: изнурённая долгим переходом, Несса вскоре улеглась на тюфяк и крепко заснула.
Арли слушал ровное дыхание девушки, чувствовал её влекущий запах и вспоминал, как раньше бродил по галереям Цитадели, вслушиваясь в низкий, глубокий рокот Жерла. Этот рокот наполнял его тело вибрациями, почти столь же приятными, как те, что он испытывал сейчас, чувствуя близость Нессы. Но всё-таки теперешние его чувства были совершенно иными. Они не поддавались восприятию, ужасали его и в то же время насыщали его существование чистейшей эссенцией смысла.
Могла ли она испытывать то же?..
?
Служителя разбудило лихорадочное бормотание Друзи. Арли и не заметил, как уснул, хотя сам едва стоял на ногах после трёхдневного пути. Охотник мычал, брыкался и что-то невразумительно бубнил в пьяном беспамятстве. Должно быть, ему снилось нечто ужасное. Арли боялся заснуть, опасаясь, что во сне ему явится штрат или Боннет — или оба вместе. Но оказалось, кошмары сегодня зашли на огонёк к другому.
Несса по-прежнему тихо и мирно спала. Рядом с бормочущим и дергающимся во сне Друзи она казалась воплощением безмятежности. Арли вдруг задумался, как бы воспринял он гибель этой
Воистину, Воля Пламени пустила его жизнь по неизведанному пути.
Арли повернул голову к лежанке Фелинна, но с удивлением понял, что не видит его и не слышит его дыхания. Это сразу привело адепта в беспокойство, ведь княжеский сын должен был возвратиться вместе с Друзи.
Крик. Едва слышный, сдавленный толстыми стенами Железных Нор, но вполне различимый для острого слуха Арли. Кричала женщина, где-то неподалёку от их ночлежки.
Арли поднялся, на ходу схватив с пола свой плащ. Как выяснилось позже, этим Служитель спас себе жизнь; но тогда он всего лишь взял одеяние, к которому уже успел прикипеть, просто по привычке. Случай в гнезде рудомолов мало того что был неясен сам по себе, успел ощутимо стушевался в памяти. Осталось лишь воспоминание о битве с жуками, в которой они с княжеским сыном сражались плечом к плечу, подставляя друг другу спины.
Арли вышел из ночлежки и двинулся в ту сторону, откуда, как ему казалось, слышался крик. Небольшие гроты, в одном из которых расположил их барон, находились в довольно уединённом месте; шум беспрестанной работы, переполнявший остальные Железные Норы, звучал как бы в стороне, и крик едва ли был слышен страже.
В дальнем гроте Арли услышал скребущие звуки, чередовавшиеся с отвратительным шипящим писком. Он возжёг Пламя и прислушался снова — но звуки уже стихли. Тогда Арли выставил вперёд ладонь и осторожно шагнул в пещеру. Поначалу он не увидел и не услышал ничего, но когда происходящее наконец обрело контуры, Арли забыл как дышать.
Девушку, лежащую на земле, он узнал. Это была служанка, которая набила для них тюфяки и оставила свечу; Арли догадывался, что ей же поручили приглядывать за гостями. Она лежала неподвижно, слабо, но различимо дышала. Из раны на её шее сочилась кровь.
Когти неведомого чудовища прижимали девушку к камням. Над уродливо-тощим, но гибким и сильным телом шевелились два омерзительных перепончатых крыла. Тварь вскинула голову на звук, и Арли даже не сумел как следует разглядеть её — только услышал леденящий кровь и режущий слух писк, исходящий из её пасти. Она бросилась на него с неуловимостью ветра, подувшего в склепе. Арли отчаянно махнул рукой, швыряя перед собой сноп искр, и только так сумел уберечь себя от немедленной гибели.
Чудовище метнулось влево, скрылось во тьме, затем возникло справа, снова исчезло. Не имея возможности разглядеть его, Арли полагался на слух, но и тот подводил его: скрежет когтей, писк, взмахи крыльев возникали со всех сторон, едва осязаемые, но реальные до ужаса. В очередной раз мелькнув где-то сбоку, чудовище полоснуло Арли по плечу — он вскрикнул и схватился за руку, чувствуя, как рукав заливает кровь. Собственная беспомощность озлобляла куда больше чудовища. Соединив ярость и мастерство, он на миг окружил себя Пламенем — и тогда разглядел морду огромного нетопыря с растопыренными ушами, чёрными бусинами глаз и длинными, как лезвия шпаг, клыками в разверстой пасти.