Отрок
Шрифт:
— Мить, ты что-нибудь понял?
— Да ну его! — Неожиданно зло отозвался Митька — Он уже всех своей книжной премудростью извел. Ребята из его десятка уж и не знают: толи приказывает чего-то, то ли просто ругается. А дядька Илья и вообще говорит, что Роська сумасшедший и его надо в темный погреб посадить, пока на людей кидаться не начал.
— М-да… Теория, мой друг, суха, но вечно зеленеет древо жизни! А теперь, Вася, скажи Мите то, что ты хотел сказать господину сотнику, но нормальным — не книжным — языком.
— Так это… Долго было объяснять, а ты сам говорил, что научные термины…
— Ничего, — перебил Мишка —
— Ну, по болоту же как ходят? Друг за другом и от одной кочки к другой. А эти рядышком бежали и по прямой. Значит болото мелкое, дно твердое, трясин нет. Они же пешком весь путь прошли, значит, устали, а мы верхами ехали. Догнали бы и живыми взяли. А Корней Агеич меня облаял и велел Бурею стрелять — для самострелов-то уже далеко было. Вот и получили одних покойников.
— Дурак! — Прокомментировал Митька. — Надо было просто сказать: "Болото мелкое, догоним". Вот и все.
— Если такой умный, — огрызнулся Роська — так чего же молчал?
— А у нас в степи болот днем с огнем не сыщешь, я в болотах не разбираюсь.
— Отставить! — Мишка подпустил в голос командирского рыка. — Молчать обоим! Слушать меня!
Оба спорщика мгновенно умолкли и уставились на своего старшину.
"Приживается дисциплинка-то!".
Во-первых, то, что ты, старший десятник Дмитрий в болотах не разбираешься — не оправдание! Жить и воевать тебе придется здесь, поэтому придется научиться разбираться и в болотах и в лесах и во всем, чего у тебя в степи не было.
Во-вторых, сотник Корней, после ранения в лицо, плохо видит вдаль. Ему и так трудно было разобраться, а тут еще ты, Роська, влез не по делу. Скажи спасибо, что тебя только облаяли, мог бы и по шее огрести, причем, за дело.
В-третьих, ты наврал. Беглецы болото знали хорошо и шли по нему правильно, так что, траектория их перемещения была совершенно адекватной условиям местности.
И, наконец, в-четвертых. В строю и в бою командовать и докладывать надо коротко, четко и такими словами, чтобы было понятно сразу, а не приходилось раздумывать: что это я такое сейчас услышал? Книжные слова — для книжных бесед и мудрых размышлений, а у воинов речь своя — веками выработанная и кровью проверенная. Из всего сказанного следует вывод… Какой вывод, десятник Василий?
Роська шмыгнул носом, переступил с ноги на ногу и мрачно констатировал:
— Я сам был неадекватным.
— А попроще?
— Дураком выставился…
— Вот именно! Так всегда и бывает, когда хочешь умнее всех выглядеть. А потому, слушай приказ! Десятнику Василию запрещаю пользоваться книжными словами в строю и в бою!
— Слушаюсь, господин старшина!
— Старшему десятнику Дмитрию приказываю обучить десятника Василия воинской речи и правилам ее употребления.
— Слушаюсь, господин старшина!
— Ступайте… умники.
"Вот так, сэр. Великий, могучий, живой великорусский… Никакого великорусского языка еще нет, а проблемы уже есть. А дальше будет еще круче. Сколько русских языков будет в ХХ веке? Бытовой, возвышенный, официальный, «канцелярит», архаичный, ненормативный… Имя им — легион. А еще чуть ли не каждое поколение собственный сленг добавляет. Демократы к власти пришли — англицизмы поперли… Блин, о чем думаю, других забот у меня нет…".
Мать Мишка нашел на привычном уже
"Ну, пижон! Сколько же он тряпок с собой привез? Прямо как мамаша дяди Федора из Простоквашино: два платья уже надела, осталось еще два надеть. И рубахи-то не простые — из дорогих импортных тканей, с богатой вышивкой. И чего он к матери клеится, девок вокруг мало, что ли? Семейная женщина, старше его лет на… черт его знает на сколько, минимум лет на десять.
А ведь она его дурит! Так вот млеть: глазки в землю, ручки на коленках, улыбочка застенчивая — девке неопытной пристало. Нечем же ее этому петуху удивить, сама в столице выросла. Все она понимает и цену всем его кобеляжным заходам знает. Чего ж тогда? Или молодость девичью вспомнить захотелось? Как там принц Гамлет королеве Гертруде указывал?
Не слова про любовь!
В лета, как Ваши,
Живут не столько сердцем,
Сколь умом.
Но и Спиридон не мальчик, должен понимать неадекватность (блин, вот привязалось) ее поведения. Подыгрывает ей в хорошо известной им обоим игре? Черт их баб поймет".
Мишка высунулся из-за угла, дождался, пока Спиридон его заметит и, скорчив зверскую рожу, погрозил приказчику кулаком. Снова спрятался за угол, переждал пару минут и опять выглянул. Спиридон намек понял, и мать уже сидела на лавочке в одиночестве, но недовольной этим обстоятельством не выглядела и встретила Мишку приветливо.
— Как съездил, сынок? Листвяна место под огороды одобрила?
— Все хорошо, мама, и место удачное, и проехать можно на телеге без труда.
— А дед с Лавром надолго с пивом засели?
— Да, думаю, уже до конца — прямо из-за стола спать пойдут.
Мать вздохнула и слегка поморщилась, демонстрируя традиционное женское отношение к мужским посиделкам с пивом, и вдруг огорошила сына вопросом:
— Ты зачем Спиридона прогнал, поговорить о чем-то хотел?
"Блин! Глазки в землю, а все видит. Ну, бабы!".
— Рассказать тебе кое-что хочу. — Мишка присел на лавочку возле матери. — Есть у арабов такая книга "Тысяча и одна ночь" называется. В этой книге всякие сказки и занимательные истории описаны. Есть там история про трех братьев, нашедших на берегу моря закупоренный кувшин, в котором сидел джин. Джин это демон такой…
— Я знаю, кто такой джин, Мишаня.
— Ага, так вот. — Точного текста сказки Мишка не помнил, но смысл надеялся передать доходчиво. То, что мать слыхала про восточные сказки, его задачу только облегчало. — Так вот. Выпустили братья джина и тот пообещал выполнить по одному желанию каждого из них. Старший брат попросил у джина богатства. И получил самый богатый в городе дом, множество золота, рабов, скота и прочего. Стал одеваться в драгоценные ткани, есть изысканные яства, и вообще наслаждаться роскошью. Но однажды в его дом забрались тати, ограбили и убили его.